На вечерне-ночной прогулке нам, новичкам, было обещано, что по окончании испытательного срока нас ждут шашлыки в честь окончательного официального приёма в состав. Я подзавис. Ох, как здорово было бы туда пойти! Но что мне делать на шашлыках у взрослых, чуть ли не в два раза старше меня дядь? И как объяснить подобное родителям? А главное, как половчее посвятить их в то, что их чадушко вместо учёбы и подготовки к экзаменам или хотя бы соревнованиям принялось плясать на сцене?

Утром, наученный горьким голодным опытом, я похитил на завтраке пяток кексов с изюмом и пирожок с капустой. Должен же я был чем-то питаться днём?

Кстати, в следующей гостинице мне так не повезло. Шведского стола не было. На завтрак всем выдали по два кусочка булки, порционную финтифлюшку масла, тарелку с малипусечной порцией гречневой каши, крохотную котлетку, пару кругляшов огурца, чашку с кипятком и пакетик с чаем.

Все последующие дни были похожи один на другой. С небольшими вариациями, конечно. Нас либо привозили сразу в концертный зал на репетицию, либо после выступления грузили в автобус и посреди ночи, а то и на рассвете заселяли в гостиницу. И в том, и в этом случае Роман (Борисовичем я его уже даже мысленно не именовал) разводил один-два танца. С обедом вечно происходили какие-то косяки и непонятки, но я приучился утаскивать хоть что-то съедобное с завтрака. Разумеется, если там можно было хоть что-то утащить.

Гостиницы нам попадались самые разные. От достаточно современных, где утром горничная в передничке приносила завтрак чуть ли не в постель, до старых советских со скрипящей ДСПшной мебелью с покосившимися створками, не открывающимися или, наоборот, не закрывающимися фрамугами и дверьми, но зато с настоящими паркетами и коврами.

Когда мне показалось, что вся программа наконец-то «разведена» и выучена, я выдохнул с облегчением. Но не тут-то было. Роман принялся устраивать тренировки и мастер-классы. Меня принудительно ставили к «палке». Скажу вам честно, это был мрак и ужас. У станка я смотрелся инородным телом, полным кретином, бревном и тупым чмо. Степан, отяжелевший лебедь, и Альберт, новенький, ржали надо мной как подорванные. Ясное дело, никакого станка в гостиницах и ДК не было, и меня ставили к стенке, подоконнику, парапету. Но если в театре появлялся доступ в репетиционный зал… Это был ад. Для меня, конечно. Не для них. Зато в коридоре одного ДК обнаружилась целая стопка матов. И тогда мне было поручено провести урок по акробатике. Ох и оттянулся же я!

Помимо спонтанных развлекух утром после завтрака или вечером после выступления периодически возникали и форсмажоры. Где-то в конце первой недели состоялось моё повторное боевое крещение. У одного из парней приключилось банальное расстройство желудка. Он остался в гостинице, а вот я, разумеется, не добровольно, оказался одним из выводящих в самом первом номере. БЕЗ РЕПЕТИЦИЙ. БЕЗ ПРОГОНОВ. Я стоял и трясся у кулисы. В теории я знал этот танец с любого места. Но то в теории. В принципе, там и танца как такового не было. Так, мельтешение по сцене. Но в уме перекроить номер на нечётное количество участников… Ох… Обычно я выходил вторым во второй группе и не задумывался ни о чём. Просто шёл за Романом и ориентировался на него. Но тот, чтобы совсем уж не калечить номер, встал на место захворавшего, и выводящим во второй группе оказался я. Тот танец я пережил, хотя, возможно, выглядел тогда как шевелящий губами идиот. Да-да. Я считал. И, возможно, вслух. Вместо второго чётного я оказался первым нечётным, да, к тому же, ещё и крайним заводящим. И да, я как сова крутил головой, проверяя, туда ли я пошёл, отстал я или слишком спешу.

В тот день я, видимо, выглядел полным придурком, поскольку это был единственный раз, когда мне не подарили ни цветочка.

Достаточно быстро я понял, что компания в этом театре танца подобралась более чем специфическая. Народ троллил всех и вся. Начиная с ни в чём не повинных случайных зрителей и упоротых фанаток и заканчивая своими же коллегами и художественным руководителем. Меня мучил когнитивный диссонанс. Рассказать уважаемому и обожаемому тренеру анекдот? Даже неприличный? Да запросто! Но заменить художественному руководителю содержимое бутылочки с шампунем на зелёную краску? Или за пять минут до выхода на сцену лёгким движением руки ляпнуть коллеге по сцене на плечо переводную татушку не очень приличного содержания… Троллили и разыгрывали, слава богу, только «своих». На меня не покушались. Но я чувствовал, что это временно.

Как я уже говорил, домой я приехал подкованным в самых разнообразных областях. И с ощущением, что за первые десять дней я стал «своим». В одном из городов ко мне в антракте подвалил Вадик Анисимов. Подвалил с просьбой сразу после шоу кое-куда с ним сходить. Времени вести длительные переговоры в перерыве не было. Но и давать согласие незнамо на что было стрёмно.

— Я ж местный, — сказал Вадик. — В общем… Тут в зале кое-кто сидит… И мне нужно… Очень нужно, кое-куда пойти. Но не одному…

Я оторвался от шнурков на кроссовке и посмотрел на Вадика. У него глазах стояла такая тоска… Словно уловив мои колебания, он продолжил:

— Ты не подумай ничего такого. Мы как на такси приедем, так на нём и уедем. Это максимум на час.

Я пожал плечами и кивнул.

— Я к тебе зайду, когда нас в гостиницу привезут?

— Заходи, — ответил я.

Вадим действительно ко мне зашёл. Уже в куртке, с шарфом на шее и в каких-то не особо потребных драных джинсах. Он критически оглядел абсолютно нормальные мои и изрёк:

— Раздевайся.

— Чего? — офонарел я.

— Такой прикид не пройдёт, — Вадик открыл шкаф и вытащил сценические резиновые псевдоджинсы и кислотного цвета майку, которую я надевал исключительно на репетиции.

— Ты чего? — изумился я. — А как же штраф?

Да-да. Штрафы у нас были. За «покурить», за «опоздать», за мат, за «поесть в костюме» и т. д.…

— Ты ж не есть в нём будешь, — отозвался Вадим. — Не кочевряжься.

Я переоделся, натянул куртку, и мы вышли в коридор. Нам никто не встретился, и я с облегчением выдохнул. Как оказалось — рано.