– Впечатление зачастую бывает обманчивым, - шериф был непреклонен. – Не буду спорить, может, у Алана с головой далеко не полный порядок, но с другой стороны, назови мне хоть одного абсолютно нормального человека. И вообще, как определить, кто нормален, а кто нет? Где те эталонные веса? Где мерило? И кто дал одному человеку право судить другого, исходя из личностных и общепринятых критериев? Любой, кто не вписывается в общую серую массу, автоматически становится изгоем. Даже если он полностью нормален. Особенно если он нормален.

Дуглас обречённо махнул рукой.

– Ты безнадёжен.

– Да ладно, Даг. Всё это, конечно, притянуто за уши и звучит не очень умно, но… Я так думаю.

– Да я понимаю.

– Надеюсь. Очень важно, чтобы тебя хоть кто-то понимал… Эй, ты чего приуныл то?

– О Мэгги вспомнил, - младший помощник отвернулся в сторону, пряча глаза. – Подумал, что готов поверить во всё и в кого угодно, лишь бы только с ней не случилось ничего плохого. Я первый расцелую Блейза, если он оправдает твою, Энди, веру в него.

Шериф города Хеллвил ничего не ответил. Ему самому хотелось испытывать те чувства, которые он пытался вселить в окружающих. Он тоже хотел верить.

___________________________________________________________

Шейла осторожно прикрыла дверь и, прислонившись к ней спиной, обвела спальню Дейзи Хилл влажным затуманенным взглядом. Девушка испытывала сумбурные, противоречивые чувства, уже жалея о том, что, намериваясь выйти в гостиную, стала невольной свидетельницей этого серьёзного мужского разговора. Она вовсе не собиралась подслушивать, всё получилось как то само собой. Что-то её насторожило в эмоциональной живой беседе Энди с Кларком, и она замерла на пороге, оставив дверь чуть приоткрытой. Пожалуй, всё же зря.

Дейзи, свернувшись калачиком, лежала на кровати, не мигая, уставившись в сторону зашторенного окна. Стоящий на прикроватном столике включённый ночник бросал на бледное изможденное лицо девушки густые тёмные блики. На так и не покинувшую её комнату Шейлу Дейзи не обращала никакого внимания, и какое-то время, сбитая с толку, девочка была предоставлена сама себе и собственным мыслям.

Слова младшего помощника шерифа сильно задели Шейлу. Зацепили за живое, разнузданно пройдясь по глубоко личным внутренним чувствам, попирая душу, и топча сердце. Не раз и не два бывало, что она, злясь на брата, поносила его последними словами, особенно не стесняясь в выражениях. Но это ОНА! Его родная любимая сестра! Человек, которым он очень дорожит. От Алана Шейла была готова стерпеть (и терпела) многое, понимая, что и сама далеко не подарок, политый сахарной глазурью. Если Алан зачастую выглядел и вёл себя, как законченный высокомерный сноб и эгоист, то она порой на редкость удачно перевоплощалась в упрямую заносчивую стерву. Они были равны меж собой, умея глядеть дальше, чем другие, обладая редкой способностью читать с полунамёка мысли и побуждения друг друга.

Так вот, разрешая себе ругать и охаивать старшего брата, Шейла терпеть не могла, когда Алана костерили посторонние люди. Все эти шушуканья за спиной, оборванные фразы и якобы ничего незначащие недомолвки здорово её раздражали и выводили из себя. Никто не имел права обсуждать её брата, насмехаясь над его странностями и выражая сомнения в его умственной состоятельности. А этот… Этот!.. Этот боров! Да как у него вообще язык повернулся чуть не превратить Алана на словах в какого-то зверского маньяка, в опасного для общества психопата! И взгляд ему не нравится, и волосы у Алана, прости господи, бабские, и глаза не такие. Почаще бы на себя в зеркало смотрел, кабан небритый! Хорошо хоть Энди, умница, не остался в стороне, а чётко и по существу расставил все точки на i, заступившись за Алана. Хм, правда она не совсем поняла, на что намекал Кларк, говоря о ней, как о любой сердцу шерифа милашке. Нахмурившись, Шелли мысленно дала себе подзатыльник. Нет, подруга, так дело не пойдёт – себе то врать не надо. Всё она поняла, и нечего корчить из себя глупую недотрогу. Чувства, испытываемые к ней Энди, разве что не написаны у него на лбу аршинными буквами. А что чувствует она? Кто для неё этот молодой привлекательный парень? Как можно охарактеризовать их вполне сложившиеся отношения? Лёгкий флирт, мимолётное увлечение, просто взаимная симпатия? Или нечто большее?

Вытащив носовой платочек, девушка насухо вытерла огромные, матово сверкающие в полутьме комнаты синие глазищи, избавляясь от обидных слёз, и громко высморкалась. Скомкав платочек и сунув его в карман джинсов, Шейла оттолкнулась от двери и подошла к Дейзи.

– Я посижу с тобой еще немножко, ладно? Что-то мне расхотелось выходить. По-моему, у них и без меня неплохо получается. Особенно по части остроумия.

– Я буду только рада, - Дейзи, накрытая до подбородка тонкой простынею, слабо улыбнулась. Губы девушки поблекли, яркая сочная зелень глаз потускнела. Заострившиеся черты лица наводили на мысль, что лежащая в постели молодая женщина подхватила тяжёлую неизлечимую болезнь, пожирающую все её силы, и вытягивающую из некогда цветущего тела последние соки. – Признаться, я сама хотела тебя попросить, чтобы ты осталась… Не хочу быть одной. Особенно теперь, после того, что произошло за последнее время. Я так боюсь, Шелли.

– Тс-с-с, не переживай, я же рядом, - Шейла, уселась на кровать и ласково провела рукой по голове Дейзи, пропуская меж пальцев короткие русые волосы. – Бояться нечего, Дейзи. Если ИХ не впустить, они не войдут. Думаю, ты и без меня уже поняла это, да?

Дейзи вжалась в подушку, фокусируя на Шейле внимательный взгляд.

– Я боюсь не того, что кто-нибудь сможет проникнуть в мой дом, неважно, с моего разрешения или нет. Я боюсь того, что вдруг Тони найдёт способ вернуться, вдруг он прибежит домой, будет просить, чтобы его впустили, а мы… А мы, думая, что это очередное порождение ночи, не откроем ему дверь. Вот чего я боюсь, понимаешь? Я боюсь не узнать собственного сына.

– Глупости, - уверенно сказала Шелли. – Мне, кажется, хоть у меня и нет детей, что каждая мать, настоящая, любящая мать при любом раскладе и стечении обстоятельств узнает своего ребёнка. А как же иначе? Для чего тогда материнское сердце?

– Немногим более часа назад я чуть было не совершила ошибку, приняв чудовище за собственного сына, - глаза Дейзи были печальны и пусты. – А что, если в следующий раз новый монстр заявится сюда, украв уже не только голос, но и облик, лицо моего сына?