– Ну, я весь в твоём распоряжении. Не стесняйся, племянник, уверен, что у нас выйдет на редкость задушевная беседа. Я, как ты мог заметить, уже начал отвечать на твои вопросы. Дело потихоньку трогается с места.

– Никогда бы не подумал, что твой холл превратиться в комнату допросов, - угрюмо заметил Блейз.
– Раньше здесь только встречали гостей и отряхивали намокшие после дождя зонтики…

– Раньше ты ничего не скрывал от меня! – погрозил пальцем старик, сверкнув чёрными безжизненными глазами. – Согласить, что будет не справедливо, если постоянно один я буду отвечать на вопросы. Уверен, что и ты не совсем честен со своим дорогим дядюшкой, сорванец!

Алан озадаченно потёр поросший жёсткой колючей щетиной подбородок. Должно быть, видок у меня ещё тот, мрачно усмехнулся Блейз. Небритый, заросший давно не видевшими расчёски и шампуня длинными волосами, тип. Прямо хиппи какой-то получается…

– Я никогда от тебя ничего не скрывал, дядя Фред, - Алан не спускал с де Феса настороженного взора. – Возможно, ты единственный, с кем я был всегда откровенен. Что случилось с твоей памятью?

– Знаешь, Алан, в моём почтенном возрасте, память, бывает, выкидывает дурные шутки, - старик беспомощно заулыбался. Глядя на Фредерика, Блейзу пришло на ум сравнение с обнажившей в хищном оскале тройной частокол зубов белой акулой. – Вот доживёшь до моих преклонных лет и тогда всё поймёшь сам.

– Не припоминаю, чтобы ты когда-нибудь жаловался на возраст, - юноша прижался к спинке кресла. Рукоять револьвера успокаивающе надавила на поясницу. Блейз был уверен, что успеет выхватить оружие в мгновение ока. На всё про всё у него уйдут доли секунды. Ни один человек не сможет опередить его. Даже изменённый. Но Блейз надеялся, что ему больше не придётся доставать пушку. Хватит на сегодня выстрелов. Но отчего-то в юноше всё больше крепла уверенность, что выстрелы он ещё услышит. И не раз.

А больше всего Блейза смущало осознание того, что так сильно изменившийся дядя Фред, в общем-то, не был похож на изменённого. Ну вот не был он свихнувшимся за последние часы под воздействием сил Хаоса безумцем! Не был. Фредерик де Фес был кем-то другим, но не изменившимся. Если старик и изменился, то уже очень-очень давно.

– Стало быть, не жаловался? – Фредерик сцепил пальцы рук на коленке. – Эх, Алан, Алан, знал бы ты, как порой тяжело скрывать терзающие тебя недуги от окружающих… Постоянно прятать внутри себя снедающие душу желания. Выглядеть не тем, кто ты есть на самом деле, а тем, кем тебя привыкли видеть окружающие. Вся эта серая, инертная масса, называемая просто - люди… Всё ЭТО здорово достаёт и напрягает, согласен? Признай, что я прав, мой мальчик. Я вижу, что ты испытываешь схожие с моими, проблемы личного характера. И так было всегда.

– Девяносто пять процентов людей на земле – инертная масса. Один процент – святые, один – непроходимые кретины, и только три процента чего-то могут достичь в жизни. И достигают, – на одном дыхании, с каменным лицом продекламировал Блейз. – Я понимаю, что тебе тяжело, дядя Фред.

– О, наконец-то я начал слышать здравые обдуманные рассуждения!

– Это ты впустил в дом Эльвиру?

– Да. Замечательной артисткой была эта девушка, не находишь? И достаточно интересной собеседницей, смею добавить. Мне будет не доставать её. Искренне жаль, что так получилось. Я… Я не хотел, чтобы вы столкнулись носами.

– Прости, дядя, но я почему-то не верю тебе, - сказал Алан. – Бьюсь об заклад, что ты со свойственной тебе тщательностью и дотошностью просчитал каждый наш шаг. Предугадал наши дальнейшие действия на несколько ходов вперёд. Мог ли ты не знать, что мы с Эльвирой не разминемся на узкой дорожке? Абсолютно исключено!

– Хе-хе, всё верно, племянник! Твой старый дядька ещё даст фору кому угодно! – довольно потёр руки Фредерик. – Чувствую, что мы всё-таки поладим с тобой. Ну кто, если не мы, а? У нас как ни у кого другого много общего. Ты мне нравишься, юноша! Ты словно отражение моей ушедшей молодости.

Блейз перевёл взгляд с хозяина особняка на входные двустворчатые двери.

– Кто ещё кроме нас и МОИХ друзей находится в доме? Кого ты ещё впустил, дядя Фред? Кто стрелял в Уолтера? Это был твой второй подельник?

Глубокомысленно подперев сжатым кулаком до синевы выбритый подбородок, де Фес достаточно пространно ответил:

– Не один я, не буду скрывать… Убитая тобой Эльвира была не последней верной мне куклой. Ты подрезал далеко не все ниточки.

– Кто он? Она?..

– Это Рудольф Старжински, - учтиво улыбнулся Фредерик, как будто своим признанием оказывал Алану огромную безвозмездную услугу. – Не дёргайся, Алан. И не пытайся наброситься на меня и перегрызть моё дряблое горло. Я знаю, что ты парень быстрый и чертовски опасный и вполне можешь прикончить меня. Я и пикнуть не успею! Но хочу сразу предупредить, что не успеет мой труп остыть, как выпущенная из револьвера пуля пробьёт сердце одного человека. Хорошо знакомого тебе человека, племянник. Подумай об этом!

Блейз как бы невзначай завёл руку за спину и почесал меж лопаток. Старик запросто читал его мысли. Алану ничего не стоило выхватить ствол и всадить пулю любимому дяде в лоб. Юношу останавливало осознание того, что перед ним находится всё-таки его дядя и факт признания правоты последнего. Как бы ни был быстр Алан, он не сможет разорваться надвое и остановить жмущий на спусковой крючок палец Старжински.

– Старжински держит на мушке Тони? – нахмурившись, уточнил Блейз, расставляя все точки над i. – Мальчик у него в заложниках?