– Именно, именно, мой юный друг! Только ты используешь грубое и совсем неуместное в данном контексте слово. Ну какие могут быть в моём дом заложники? Что мы, террористы, что ли?.. Просто мальчик будет служить до поры до времени надёжной страховкой. Этаким сдерживающим фактором. На случай необдуманных и глупых поступков со стороны некоторых из здесь присутствующих. Думаю, не нужно конкретизировать, Алан?

– Интересная расстановочка получается, - невесело усмехнулся Блейз, откидывая упавшие на глаза волосы. – Счёт разгромный и совсем не в мою пользу.

Фредерик наигранно печально вздохнул и широко развёл руками.

– А что поделаешь, дорогой племянник? Что поделаешь… Да, всё так и обстоит. Смотри сам: Уолтер тяжело ранен и наверняка находится при смерти (Маэстро Старжински слывёт в определённых кругах отменным стрелком), Тёрнера в ближайшие часы не разбудишь и целенаправленным взрывом авиационной бомбы. Дейзи Хилл заперта в комнате для гостей и без посторонней помощи ей оттуда ни за что не выбраться… Кто там у нас остался неучтённым? Кейт Симмонс?! Алан, тебе самому не смешно считать эту девушку серьёзным подспорьем в борьбе со мной? Ну, кто ещё? Этот жалкий никчёмный фигляр Бинго? Это даже не смешно! Это ужасно, поверь мне. Этот слабоумный придурок даже не смог измениться, как все его порядочные коллеги! И ты рассчитываешь на его помощь? Не будь глупее него, племянник!

– Ты явно недооцениваешь арлекина, - не теряя самообладания, сказал юноша.

– Перестань, Алан, перестань… Подведём итог. Что у нас выходит после подсчёта боевых ресурсов? А выходит, что ты один. Совсем один. А один в поле не воин, знаешь ли.

– Ты думаешь, что я остался один? – Блейз исподлобья посмотрел на загибающего пальцы старика. – Положим, что это так. Но мне, ЗНАЕШЬ ЛИ, не привыкать, дядя Фред. Я всю жизнь всё равно, что живу и существую один. Больше существую, чем живу. Я давно научился обходиться своими силами. А ты? Что сможешь противопоставить мне ты? Последнего оставшегося у тебя в подчинении трусливого поддонка, держащего нож у горла маленького беззащитного мальчика? Чего стоишь ты один, дядя? Чего стоишь лично ты сам?!

Некоторое время Фредерик де Фес буравил племянника тяжёлым, не предвещающим ничего хорошего взглядом, зловещим и тёмным, как самая глубокая и долгая ночь в году. В глазницах насупившегося старика бурлили чёрные, пронизанные опасными искрами, водовороты. В этих страшных глазах не было ни капли безумия и ничто не указывало, что в мозгу де Феса прогрессирует наступающее сумасшествие. Но в глазах старика так же не было и ничего человеческого. Совсем ничего. Алан подумал, что смотрит в глаза не живого человека, а восставшего из могилы покойника. Пришедшего с ТОЙ стороны чудовища. У дяди Фреда были глаза паука.

– Будь осторожен в своих желаниях, племянник, - гортанно произнёс Фредерик, практически не разжимая тонких сухих обескровленных губ. – Подумай дважды, прежде чем говорить вслух. Подумай, как следует и спроси у меня ещё раз, чего я стою один. И спроси у себя, а хочешь ли ты на самом деле узнать, чего я стою?

По спине Блейза галопом промчался очередной взвод мурашек. Молодой человек был готов присягнуть, что только что с ним говорил не дядя Фред! Да, напротив него в кресле в вальяжной расслабленной позе восседал всё тот же худощавый, одетый в домашний халат старик, но голос!.. Голос принадлежал не Фредерику де Фесу. Со стороны это выглядело, как будто рот открывал старина Фред, а говорил его губами кто-то другой. Словно некто угнездился внутри де Феса и впервые дал о себе знать. Алану ещё больше захотелось заглянуть Фредерику в уши, ноздри и по возможности в рот. А вообще с дядей ли Фредом он разговаривает? Блейз весь покрылся испариной. Что же за дьявольщина происходит? И что делать ему? Ведь, чтобы не говорил Алан с героически непроницаемой физиономией, дядя Фред при любом раскладе кладёт его на лопатки!

– Сказать по правде, больше всего меня интересует не твоя истинная цена, а совсем иное. Дядя Фред.

– Спрашивай, ты спрашивай, Алан… Не обращай внимания на стариковские брюзжания.

– Зачем тебе нужна Шейла? – подавшись вперёд, спросил Блейз. – Во что ты хочешь втравить мою сестру?

Де Фес рассмеялся. От смеха старика, более напоминающего визжание тупой цепной пилы, у Алана заныли зубы. Отсмеявшись, Фредерик погрозил юноше указательным пальцем.

– Несносный мальчишка! Ты что, хочешь, чтобы я заработал инфаркт? Я, конечно, хорошую шутку ценю и всегда готов поддержать, но всё имеет свои пределы. Некоторые шутки вызывают у меня сердечные колики.

– Я не шутил, - выдвинул нижнюю челюсть Алан. – Если ты забыл, то я напомню тебе, что не позволю причинить Шелли ни малейшего вреда. Не перебивай! Я не знаю, что ты задумал и врядли ты сподобишься просветить меня на счёт своих планов… Но, какие бы ты планы не строил в отношении моей сестры, прошу тебя – забудь о них. Забудь, дядя Фред. Я не шучу. Ради безопасности Шейлы я не остановлюсь ни перед чем. Я пойду до конца. За НЕЁ я готов убить и умереть. ЭТО ты знаешь. Помнишь наш последний разговор на эту тему? Я тогда поклялся, что не дам и волоску упасть с её головы. Я тогда много чего наговорил. Виски чертовски хорошо развязывает язык и пробивает на откровенность.

– Да уж, - Фредерик потёр ладонями седые виски. – Было время, когда мы просто беседовали за бутылочкой, как старые добрые друзья. Не то сейчас, увы. Возникает патовая ситуация, мой мальчик. В одном ты прав – у меня есть планы. Далеко идущие, не скрою, планы. И твоя любимая младшенькая сестрёнка занимает в моих планах отнюдь не последнее место. Я бы даже сказал, что Шейле отведена ключевая роль. А ты хочешь сорвать спектакль! Опомнись, Алан, билеты уже все проданы, и партер ломится от зрителей!