Шрифт:
– В э-э-э… цирк? Хм.
– Да, доктор Харрис, в цирк, - широкая улыбка Джессики потускнела и увяла. – В «Невозможное – возможно»… Они пробудут у нас ещё два дня, а сегодня суббота и я подумала… Я решила, что… Ладно, доктор, забудьте, что я вам наговорила. Простите…
С видимым усилием сглотнув обидный комок, Джессика опустила светловолосую голову и повернула дверную ручку. Уолтер решительно положил поверх её ладошки свою руку и закрыл приотворившуюся дверь. Он крепко стиснул нежные тонкие пальчики и негромко сказал:
– Всё не так, Джессика. Совсем не так. Это ты меня прости. Я с огромным удовольствием схожу с тобой сегодня вечером на представление. Правда.
– Спасибо… - девушка, робко улыбнувшись, одарила его таким тёплым взглядом, что Уолтер испугался, как бы ни растаять! Вот и скажи, подумал он, что мешало тебе раньше открыть глаза?
Ни Уолтер, ни тем более Джессика ещё не знали, чем закончится их совместный поход в цирк. Они и представить не могли, что многообещающее свидание превратится в кошмар.
______________________________________________________
– Дядя, о чём вы говорили с шерифом Тёрнером? Вчера вы довольно долго не выходили из твоего кабинета. Что-то случилось?
– Случилось, - Фред, кутаясь в банный халат, закинул ногу на ногу. – Энди иногда проявляет завидное служебное рвение в погоне за призраками… Тебе не кажется, что этот достойный юноша порой начинает заигрываться в полицейских и воров?
– У каждого свои недостатки, - улыбнулся Алан, откинувшись на спинку кресла. – Так что он хотел выяснить?
Они сидели в мягких глубоких креслах в залитой согревающим солнечным светом застеклённой мансарде и разминались за утренним чаем. Отсюда, с высоты второго этажа открывался неплохой вид на окрестности и близлежащие строения. Алану нравилось смотреть сквозь стекло на беззвучный мир за пределами родового особняка де Феса. Он наблюдал, как ветер колышет макушки деревьев и вращает в задиристом хороводе палую пожухшую листву. Он видел, что безмятежно синее небо заволакивается невесть откуда набежавшими сизыми тучами. Там, где горизонт сливался с землёй, вспухало нечто клубящееся и чёрное. Если эти тучи дойдут до Хеллвила, то не миновать знатного дождя. Когда, пока ещё редкие, тучи закрывали солнце, внутри мансарды становилось темно и сумрачно. И в такие моменты здорово помогала чашка горячего ароматного чая. Ну, и задушевная беседа, само собой.
– Энди уточнял, при каких обстоятельствах умерла ваша тётя, - тихо сказал Фредерик. – Я порядком удивился заинтересованности полиции в этом сугубо личном, семейном деле, но рассказал всё, как было. Энди хороший парень… Я не стал ничего утаивать.
– Хм, признаться, я тоже не ожидал, что у шерифа могут возникнуть вопросы по этому поводу, - произнёс Алан. – Зачем ему всё это? В смерти тёти Урсулы нет никакого криминала. Что он надеется откопать? Тёрнер хочет устроить охоту на ведьм? Не понимаю…
Де Фес поставил чашку с чаем на резной приземистый столик орехового дерева. От Алана не ускользнуло, что рука дяди слегка подрагивала. Вытерев тонкие губы салфеткой, Фред сказал:
– Я работал в подвале, в лаборатории, когда вдруг почувствовал, что… Неладное я почувствовал, Алан. Вот здесь, в области груди, понимаешь? Как будто чья-то когтистая лапа сжала сердце и… Я понял, что происходит нечто страшное…
Алан слушал внимательно, не перебивая. Возможно, дяде просто необходимо выговорится, выплеснуть то, что накипело.
– Кто знает, что было бы, послушайся я сразу своего сердца! Но я был ТАК занят! В общем, когда я больше не мог терпеть это сводящее с ума чувство, я выбежал из лаборатории и бросился в дом. Я бежал и звал её… Я выкрикивал её имя, уже зная, что опоздал. Ваша тётя лежала в спальне на полу, под окном, бездыханной. Я вызвал доктора Харриса и упал рядом с ней. С моей Урсулой…
По морщинистой щеке старика покатилась слеза. Он смежил глаза и застыл в кресле, будто кол проглотив. Алану стало невероятно стыдно, что он завёл это разговор. А ведь они с Шейлой условились, что пока гостят у дяди, то и близко не подойдут к этой скорбной теме.
Фред смахнул слезу и ободряюще подмигнул насупившемуся племяннику.
– Всё нормально, Алан. Это случайная слеза. Я уже давно выплакал из себя всё, что можно. Скоро умру от обезвоживания.
– Мы тебе не позволим, - твёрдо сказал Алан. Он не шутил, и де Фес это понял.
Старик протянул руку и благодарно сжал плечо юноши.
– Я очень ценю вашу с сестрой заботу и участие. Поверь мне. Вы всё, что у меня осталось… Кстати, как там наша маленькая перебравшая принцесса?
– Спала как убитая. Я несколько раз заходил в её спальню. Вернёмся домой – заложу маме.