— Вот ты где, потеряшка! — восклицает кудрявый брюнет с голубыми глазами, и я обращаю на него внимание. Поставив на стол стакан с соком, я смотрю в его пасмурные глаза.

— Что ты такая печальная? — спрашивает он, подойдя ко мне вплотную.

— Я просто поговорила с несколькими твоими гостями и кое-что узнала о тебе. А потом я встретила Хелен, — рассказываю я, парень сначала улыбается, а потом перестаёт, он смотрит на меня с некой злостью. А я лишь тереблю его край рубашки.

— Вижу, ты уже всё знаешь, — говорит он и смотрит на меня, а я в его глазах замечаю долю раздражения. Видимо, он не приглашал эту девушку. — Я не хотел, чтобы ты узнала о Нине, просто некоторые девушки ревнуют даже к умершим, да и к тому же мне трудно рассказывать о том, что происходило когда-то, уж тем более о том, как я лишился девственности, — говорит он, а я начинаю краснеть. Но только через несколько минут до меня доходит.

— Подожди, как лишился? Она мне рассказала, что ты имел зависимость от секса. Что занимался им практически каждый день, — пересказываю я, а парень начинает смеяться. Не понимаю, что происходит.

— О боже, я так и знал, что она что-нибудь скажет в этом роде. На самом деле я не озабочен сексом, не отрицаю, мне нравиться этим заниматься, особенно с тобой, потому что я всё-таки люблю тебя, но нет, маньяк я только в еде и в одном занятии. — Дар настраивается и после, отпив мой сок, берёт меня за руки. — Нина была спортсменкой и совершенно не следила за питанием, и уж тем более жизнь в общежитии ничего хорошего не предвещает. Я научился готовить, а потом совершенствовался. Заботился о режимном питании своей бывшей словно фитнес-тренер по питанию, а сейчас я встретил тебя, девушку с медобразованием и уж тем более беременную. Тут мои пристрастия в приготовлении еды совершенно не нужны, ты и сама неплохо готовишь, — закончил рассказ парень, и я верю ему.

Ужин действительно удался. Он очень вкусно приготовил панированную фруктами утку с картофелем на пару и множество наивкуснейших салатов. Учитывая, что у меня заканчивается пятнадцатая неделя беременности, многое из того, что было на столе, съела я.

— А какая вторая зависимость? — спрашиваю я, положив руки на его шею.

Адам улыбается и, поцеловав в губы, снимает со своей шеи мои руки и ведет к какой-то двери, которая находится на кухне. Открывает её ключом и, спрятав его в штаны, берёт чистое белое полотенце и завязывает мне глаза. Лишившись зрения, у меня обостряются другие чувства. Парень заводит меня в какое-то помещение, где я чувствую некую прохладу. Спустя несколько шагов он останавливает меня. Снимает повязку и хлопками включает свет.

Сначала я щурюсь, но потом прихожу в норму. В большой комнате я замечаю несколько тысяч камней и несколько безумно красивых небольших скульптур. Тут так красиво, что я будто оказалась в музее чего-то потрясающего, только я понять не могу, чего.

— Я занимаюсь скульптурой. Точнее говоря, делаю разные миниатюры, статуэтки, маленькие дома, здания. Даже публичные заведения. Их я продаю и получаю с этого признание и не особо, но всё же приличный доход. Часть из этих денег я отдаю в детские дома и дома малюток. Во всякие разные благотворительные организации, где помогают смертельно больным людям. Это моё хобби, которое приносит мне большое удовольствие, которое, к тому же, зверски успокаивает. Когда я узнал о том, что мистер Санхез продаёт нашу больницу, взбесился. Сломал стол в своём кабинете и разбил вазу. Но вернувшись домой, сразу пошёл сюда. Сделал на память о работе фигурку мистера Санхеза, вот, смотри. — Спортивный мужчина открывает стеклянные дверки и с бордовой полки достаёт мне фигуру мужчины в помятых штанах с полосками и зелёной рубахе. Боже мой, такие точные линии и детали. Даже волосы в носу видны… Ничего себе мастерство!

— Где ты научился так делать их? — спрашиваю я и смотрю в сторону автора прекрасных работ.

— Посещал курсы, это не особо сложно, главное — научиться делать искусственный снег блестящим, правильно всё красить и покрывать лаком. Мне больше нравится выполнять первый этап, чем всё остальное. Это мне нравится даже больше, чем танцевать.

Скульптор, танцор, хирург. Что ещё он скрывает от меня? Помимо того, что у него шикарный пресс и много всего остального.

— Можешь принести то, что было в букете? Цветы пусть стоят в воде, — говорю я, а он, смотря на меня с подозрением, выходит из мастерской. Мне кажется, я приняла решение, этот парень сумел меня заинтересовать, и, чего уж стесняться, влюбить в себя. Через несколько минут он возвращается с коробочкой, закрывает дверь.

— Николас с семьёй ушёл, что-то всем надоело плясать на моём заднем дворе, — говорит он и подходит ко мне. Я расположилась на его большом диване. На нём спокойно, можно уместиться вдвоём, причём вдоль.

— Ты приняла решение? — спрашивает он, садясь на корточки передо мной. Я лишь киваю и беру его за руки.

— За эти несколько часов я поговорила с больше частью твоих знакомых. Мне многое рассказали, многое мне придётся узнать о тебе, но я хочу изменить свою жизнь. Начну, пожалуй, с нового сексуального парня. Я согласна стать твоей девушкой, но поклянись, что если узнаешь что-то обо мне, ты не бросишь меня и нпримешь это, и не менее важная деталь: та я, что была в прошлом году, ушла и больше не вернётся, сейчас совершенно другая я стоит перед тобой и ждёт, пока ты наденешь на её палец кольцо, — предупреждаю и смотрю на реакцию парня.