Ирина стояла рядом со мной и гладила меня по спине. Ну что же, в токсикозе есть и плюс. Я не запачкаю волосы, так как их у меня практически и нет. Полтора месяца назад я решила полностью сменить имидж и остригла своё длинное каре в асимметрию с длинной чёлкой на правый бок. Я попросила, чтобы мне не делали короткую стрижку практически налысо, а отставили 5–6 сантиметров в длине остальных волос.

— Господи… Как же живот крутит. Вовремя, однако, токсикоз пришёл. Только поела нормально, — жалуюсь, вытирая лицо и губы влажной салфеткой.

— Видимо, тот, кто у тебя внутри, будет вегетарианцем. Ибо он или она отвергает съеденное тобой мясо, — улыбается сестра, смотря на мою реакцию, которая не очень-то лицеприятная. Она поправляет свои длинные волосы, причесанные в виде волн гофре и свободных локонов. Ей каждый день причёски делает личный парикмахер. Сестра заявила, что никогда в жизни не будет трогать свои волосы руками, ибо она «рукожоп». Да уж, самокритика в нашем семействе на уровне. Я выбрасываю третью салфетку и поворачиваюсь лицом к сестре, которая поправляет мою причёску.

— Вообще-то было не смешно, а теперь пошли домой, — устало говорю я, смотря на наручные швейцарские часы белого цвета в тон к моему костюму. Я надеялась после обследования поехать на работу, но эта новость совершенно сбила меня с намеченного плана.

— Дотерпишь? — спрашивает спортивная блондинка с лицом как у Анджелины Джоли. Я лишь киваю и пытаюсь глубже дышать, держа бело-бордовую сумку в руках, глажу живот, чтобы успокоиться. Раньше мне это помогало.

Через минуту мы заходим в движущиеся по кругу двери и оказываемся в теплом зале. Башня очень красивая внутри, так же, как и снаружи. Меня ожидают долгие часы раздумий и противоборства, а пока нужно найти ключи от нашей квартиры.

Решение пройденного.

***

Вернувшись домой, я сменила одежду и всё же решила поработать, но после убитого впустую часа своего времени на переговоры с подчинёнными я поняла, что не могу переключиться с нерешённой проблемы на поставленную мной задачу — мой мозг отказывался анализировать данные о больнице. Даже задавая вопросы о финансах и о ходе работы, я думала о том, что творится в моём животе, и что нужно с этим что-то делать. Решаю сначала разобраться с тем, что сейчас меня волнует больше всего. Беру в руки чистое бельё из моего шкафа и направляюсь в ванную.

Предупредив сестру, что нескоро выйду, закрываю замок с внутренней стороны ванной комнаты и начинаю снимать с себя одежду.

В зеркале передо мной отражается утончённая девушка с тонким носом и пронзительными серо-чёрными глазами. Сняв с себя длинную женскую рубашку из хлопковой ткани, я кладу её на столик, в котором стоит стиральная машинка. Полностью избавившись от одежды, залезаю в джакузи, уже наполненное водой, и добавляю в воду клубничное масло для тела. Провожу рукой по голове, разбивая асимметрию хаотично разложенных волос. Моя чёлка покрывает всю голову. И таким образом создаётся впечатление, что у меня простые короткие волосы, не доходящие до шеи.

Сажусь в ванную, опускаю глаза на свой живот. Внутри меня уже зреет новая жизнь. На следующей неделе начнёт формироваться центральная нервная система, а значит, уже будет функционировать высшая нервная деятельность. Произойдёт формирование сердца. Доктор сказала мне, что сейчас самый важный период в развитии моего ребёнка.

На пятой неделе беременности сердца ещё нет, да и на шестой оно только начнёт зарождаться, но частоту сокращений можно прослушать именно с моей недели. Я до сих пор помню, как меня шокировали на первом курсе института, когда сказали, что у зародыша сердце начинает активно работать только в конце второго месяца перинатального развития. Нам объяснили, что это только лишь мышца, а не сердце. И что первым начинает зарождаться сердце в организме — это большое заблуждение. Первой зарождается и начинает функционировать нервная система, а то, что нам дают послушать на УЗИ — это ни что иное, как простое сокращение сердечной мышцы. Сидя тогда наневропатологии, я сходила с ума от профессионализма учителя и все три с половиной часа сидела с открытым ртом.

А сейчас все свои знания я познаю на практике. Кто бы знал, что моя практика наступит так неожиданно. Сейчас мне нужно решить будущее: моё и этого ребёнка. Диплом врача-нефролога мне не поможет в этом решении. Нужно сконцентрироваться на том, о чем я говорила с сестрой в ресторане и около гинекологической больницы.

У нас с Эмбер был план по развитию центральной больницы, в которой она работает. Я хотела присоединить к больнице, пользующейся уважением и подающей надежды, медицинский институт. По договору, выпускники приходят в мою больницу на работу интернами. В каждое отделение по несколько человек. И так каждый год. По окончании стажировки каждый заведующий отделением пишет анализ работы на интернов. Делают выводы и с документами идут к главному врачу всей больницы. Эмбер анализирует и решает, кого оставить на работе, а кого не принимать. Она же решает, кого уволить. У неё целая система. Но также у меня ещё и учёба в институте, которую я сегодня успешно прогуляла.

Вспомнив о лучшей подруге по группе в Беркли, я протягиваю свою руку к раковине и достаю телефон, который лежит на столике. Выполнив миссию, я улыбаюсь и начинаю писать своей рыжей подруге письмо.

«Та-а-а-ак, контакты, Алиса Лутс, отлично», — думаю я про себя, нажимая на сенсорный экран.

«Алиса, приезжай, пожалуйста, ко мне, нам нужно срочно поговорить!» — Отправить!

Всегда проверяю СМС после заполнения пустого поля. Иначе ошибок не избежать. Кладу телефон на корзину для белья и могу спокойно откинуть голову на стенку и закрыть глаза. Масло начинает действовать. На упаковке написано, что оно расслабляет и тонизирует кожные покровы. А запах действует как ароматерапия. Вынуждена согласиться с производителем.