И направился в ближайшую часть. Загорелый, худощавый, в лохмотьях, он не вызывал больших подозрений. Тем более часть состояла почти целом из женщин.

Мальчика бабы хорошенько вымыли, обрили наголо, и выдали обмундирование. Взяли себе в полк. Тут в основном служили молодые женщины и подростки. Особис конечно же вызвал мальчишку. Заставил раздеться, обратил внимание на еле заметные следы плетки, и жесткие мозоли на ногах. Задавал вопросы, стараясь запутать мальчишку.

Олег изрядно струхнул, и косил под деревенского простачка. В конце концов, особис что-то записал себе в тетрадь и отпустил мальчика с миром.

Однако желание лезть с советами по оружию явно ослабело. Тем, что пацан не знал, как подступиться. Действительно обратишься к начальству - подумают или псих, или провокатор. А то еще и хуже.

Тем более все же ребенок не специалист по технике, да и за четыре с лишним года скитаний из головы многое выветрилось. Да принцип Т-54 советские конструкторы и так знают, а дьявол в деталях, которые советский пацан и как следует, не мог вспомнить, а точнее и не знал.

Короче говоря, Олег Рыбаченко прижился в этой дружной семье. Кормили не слишком щедро, но все равно лучше, чем тылу. Обучали стрельбе, хоть и экономно. И очень много рыли траншей и окопов.

Действительно, шанс СССР только в плотной и вязкой обороне. Нужно держать удар, пока фашисты не вымотаются.

И мальчишка это прекрасно понимал. Посему копал и рыл с большим энтузиазмом.

А немецкое наступление приближалось. Судя по всему, Гитлер решил ударить в другую символическую дату: 1 сентября 1946 года. Ровно спустя семь лет после начала второй мировой войны. Ну что же? Если фюреру неймется, в гроб ему залезть придется!

Война началась, точнее уже третья волна конфликта как всегда с яростных бомбардировок и обстрелов.

. ГЛАВА ? 15.

Олег Рыбаченко ощутил скуку. Если войну перехлестывает рутина, то пропадает романтика. Ему, не хотелось по примеру, к сожалению очень многих курить, так подобное деяние постыдно для пионера пусть даже и вундеркинда, недавно повязавшего красный галстук, но вот желание подраться все возрастало.

А этот каскад траншей, что приходилось, рыть вызывала определенные ассоциации, и желание спеть. Причем, не бурча, себе под нос, а во всю глотку. И Олег Рыбаченко, не выдержав, как запоет. Благо голосок у него, красив. Еще даже не стал ломаться, да и ломка бы его поверь, совершенно не портит;

Затылок греет мне стальная каска,

Рисунок смерти, пляшет злая тень!

Не стало жизни, мирной и прекрасной,

Клубиться дым сожженных деревень!

Вот мальчик бос и на плачах котомка,

Худой, оборван, тело в синяках!

Поет он псалом библейский так негромко,

Царапины и язвы на ногах!

В стране ликуют скорби, пляшет горе,

И словно бездна, весь народ впила!

Кровавым отдают и плачут зори.

Лишь гордо светят церкви купола!

Девчонка наклонила лик свой кроткий,

Расправив косы, средь осин и ив!

Бойцам не нужно: табаки и водки,

Молю, чтоб Бог, нам благодать излил!

Мерещится с икон святой угодник,

Как будто молний сноп разит с лица!

Спасет тебя ль босую, чудотворниц,

Лохмотья прикрывают телеса!

Прохладно, осень, ты почти нагая,

Не ела долго, ребрышки торчат!

Но черствый хлеб на части разрезая,

Готовишь ужин для Руси солдат!

А Солнце в небе золотистым кругом,

Рисунок четкий, беленьких берез!

Идет девчонка за водою лугом,

Купает ножки, в слезах синих рос!

И туча вроде небо распорола,

На ветках иней, круче косогор!

Война все жестче, словно ад Содома,

Блестит хрусталь прозрачнейших озер!

Уж выпал снег, а девушка босая,

Ей больно, ножки стынут но вперед!

Жестока к нищете зима седая,

Мороз суровый выставляет счет!

Но юное сердечко не остыло,

Хоть пальцы посинели - шаг быстрей!

Как бы косточка в трудах не ныла,

Будь быстрой, шустрой словно воробей!

Еще суровей стало, замерзаешь,

Но волю собери, ты всю в кулак!

Рыдая, к херувиму обращаешь,

Чтобы помог в суровых сих делах!

Вот ангелы спустились и мечами.

Согрели ножки и нагую плоть!

Как жемчуг стало, что лилось слезам,

Прекрасно, коль Господь решил помочь!