– Вот, значит, моторы, - я, подняв за провода, продемонстрировал движок.
– Бесколлекторные. Вес - около двухсот граммов, мощность - постоянная киловатт, кратковременная до двадцати секунд - кило четыреста.

– Как вам это удалось?
– удивился самый молодой из разработчиков.

– Мощные магниты и высокие обороты. Полторы тысячи оборотов на вольт. Максимально допустимое напряжение питания двадцать пять вольт, максимальное постоянно действующее пятнадцать, номинальное одиннадцать. По схеме это обычный шестиполюсный трехфазный синхронный мотор, вот его контроллер питания.

Если к мотору люди отнеслись хоть и с удивлением, но все же более или менее спокойно, то контроллер поверг их в шок своими размерами и весом. Он был раз в сто меньше и легче, чем ожидали увидеть инженеры. Причем вместе с заливкой черным компаундом, платы двадцать первого века я никому показывать не собирался.

– Он точно работает?
– раздался неуверенный вопрос.

– Сами убедитесь, вам же проводить испытания. У нас их проверяли только в нормальных условиях, а вам предстоит выяснить границы работоспособности по вибрациям, температуре и давлению. И, кстати, на воздействие радиации тоже проверить не помешает. Естественно, не исключен выход изделий из строя. Так вот, еще раз предупреждаю, хоть про это и написано в сопроводиловке - никаких попыток разобрать изделия, отколупнуть кусочек или посмотреть, что там внутри. Подписку давали все, и что бывает за разглашение, тоже все знают. В случае выхода образца из строя его надо положить в сейф вместе с отчетом, при каких условиях это произошло, и поставить в известность меня. При невозможности - подать рапорт на имя Владимира Ефимовича Семичастного. В ближайшие две недели я живу в санатории, вот здесь название, адрес и телефон администратора. К вам буду приезжать каждый день в восемь утра и сидеть здесь столько, сколько понадобится.

– А это что?

Ну то есть люди отошли от шока, вызванного контроллерами, и обратили внимание на аккумуляторы. Естественно, термоусадку с надписями я с них срезал, и сейчас они выглядели цилиндриками из фольги, обмотанными полупрозрачной желтой пленкой.

– Аккумуляторы для питания двигателей и аппаратуры. Рабочее напряжение каждого - три и семь вольта, максимально допустимое - четыре и два, минимальное, ниже которого наступает деградация - два и восемь. Емкость пять ампер-часов. Максимальный разрядный ток двадцать ампер, зарядный - два с половиной. Контролеры заряда и элементы солнечных батарей будут чуть позже. Ну, а теперь жду вопросов. На самый первый могу ответить сразу, не дожидаясь его озвучивания - все это разработано и изготовлено в НИИ «Мечта», совместный проект Совета министров и Комитета госбезопасности.

Ну да, мое будущее место работы уже обзавелось названием. Правда, весь штат пока состоял из девяти человек, причем четверо были директором и тремя его заместителями. По хозяйственной части, по производству и по режиму. Когда институт получит здание и начнет хоть как-то работать, четвертым замом - по науке - все-таки придется стать мне. Как можно совместить такую должность с отсутствием не только ученой степени, но даже высшего образования, мне пока не сообщили. Впрочем, Семичастному наверняка будет нетрудно нарисовать мне диплом, а Косыгину или Шелепину - обеспечить защиту диссертации или вовсе присвоение степени без защиты.

Неожиданно мне пришлось начать с ответа на вопрос, посвященный не луноходу, а Луне. Оказалось, что многие подозревают - Луна покрыта слоем пыли. Откуда они это взяли? В Москве роман Кларка «Лунная пыль» появился в продаже перед самым моим отъездом. Здесь что, раньше? Или они его в оригинале прочитали? Но как бы то ни было, для езды по пыли требуются совсем другие колеса, чем для передвижения по твердому грунту. А универсальные, то есть пригодные и для того, и для другого, ставили под сомнение заданные габариты и вес всей конструкции.

Разобравшись, в чем тут дело, я попросил лист бумаги и написал на нем:

«Ответственно заявляю, что Луна твердая. В. В. Скворцов», после чего поставил дату и расписался.

– Откуда вы это можете знать?!

– Не имею права разглашать, так что примите на веру.

– Но если там все же окажется пыль?

– Тогда виноват буду я, а не вы, для того документ и написан.

Самые разнообразные вопросы иссякли только к обеду, который был не только вкусным, но и бесплатным. Причем для всех, не только для меня, это у них тут во ВНИИ такие порядки. А после обеда я поехал к своим, в Петродворец. На сегодня работа была закончена, до следующего утра предстояло только отдыхать.

В номере я обнаружил ожидающих меня Веру с Джулькой. Старшие Астаховы ушли гулять, а эти почему-то сидели в четырех стенах.

– Ну и как тут море?
– поинтересовался я.

– Не знаю, мы же там еще не были! Тебя ждали.

– Я же сказал, что приеду никак не раньше часа.

– А вдруг ошибся бы? И приехал бы сюда, а тут пусто.

– Ага, и расстроился бы, и сел бы в уголке плакать в одиночестве.

– Ну, может, и не сел бы, только зачем такое? Ты никогда на Балтийском море не был, я тоже, Джулька вообще никакого не видел. Вот сейчас все вместе и пойдем.

– Ты хоть обедала?

– Да, а ты?

– Тоже. Тогда, действительно, пошли. Фотоаппарат возьми.

– Ой, как же это я, спасибо, чуть не забыла!

Вера, кстати, была права - Балтийского моря я не видел ни разу. Ни в ипостаси Антонова, ни в здешней, Скворцова. Правда, Антонов однажды отдыхал в Юрмале еще в советское время, но это было зимой. В Ленинграде, а потом и в Санкт-Петербурге он, разумеется, бывал, но только в командировках. А там не то что на море - на Медного всадника-то посмотреть еле нашлось время!