Следующий день тоже выдался суматошный - после работы я поехал не домой, а на дачу к Косыгину. Там, кроме него, был еще и Шелепин. Семичастный на этой встрече отсутствовал.

– Ну, для начала поздравляю от лица партии и правительства, - заявил Александр Николаевич.
– И, по традиции, держи.

Он протянул мне конверт - такой же, как за восьмую «Луну», но не столь пухлый.

– А теперь садись, разговор предстоит серьезный. Как ты оцениваешь возможность выполнения лунной программы в твоем варианте к пятидесятилетию революции?

– Вам честно или с соблюдением приличий?

– Еще спрашиваешь?

– Хорошо. Значит, я это оцениваю как авантюру с весьма малыми шансами на успех. Луноходы-то будут, хотя испытания выявили необходимость некоторых серьезных доработок. А все остальное? УР-500 еще толком не летает. Посадочный модуль от «Лун» для этой программы не годится, но другого нет и неизвестно, когда будет. И, главное, лично я на все эти трудности не могу повлиять никак. С моей точки зрения, выполнимый срок - конец шестьдесят восьмого года. Или даже начало шестьдесят девятого.

– Хорошо, что ты реально оцениваешь состояние дел. У нас с Алексеем примерно такое же мнение. Однако есть способ заметно ускорить работы. Догадываешься, какой?

– Разумеется. Кого вы предлагаете?

– Пилюгина, Челомея и Глушко. По урезанному варианту и каждого по отдельности, не ставя в известность о том, кто, кроме него, посвящен в тайну. Заодно и проверим их на болтливость. Как по-твоему, в таком варианте надежда есть?

– Ну что вы опять меня-то спрашиваете? Это вам ваша троица ответит, когда поймет, чем именно я им смогу помочь.

– Так я же не обязательств все сделать в срок от тебя требую, а прошу поделиться мнением. Думать-то что-то по этому поводу должен? Вот и поделись.

– Хорошо. Мне кажется, что так может и выгореть.

– Нам тоже, но это еще не все. Мы тут подумали и решили, что тебя следует кое во что посвятить. Итак, тут вот какие просматриваются дела. Мы с Алексеем даже при некоторой поддержке Брежнева все равно не можем проводить те изменения, которые уже запланированы. В нынешнем составе Президиума это невозможно. Даже если поддержка Брежнева станет не некоторой, а более или менее серьезной, все равно далеко не факт, что получится. То есть, похоже, список полных посвященных придется расширить еще на одного человека. На Леонида Ильича. И мы считаем, что это лучше сделать именно тебе, без предварительного уведомления от любого из нас. Разве что мы поможем организовать саму встречу, и все.

– Да у меня вообще-то его телефон есть, и разрешение в случае чего звонить тоже.

– Вот и хорошо, звони и договаривайся. И тогда, если еще удастся успеть высадить твою механическую банду на Луну к годовщине, у нашей команды появятся реальные шансы на успех.

В воскресенье шестого февраля состоялся первый выпуск передачи «Мы и Вселенная», названной так с подачи ее ведущего - Ефремова. Он был посвящен очередному крупному достижению советской космонавтики - успешному прилунению АМС «Луна-9». Впрочем, «восьмерку» Иван Антонович тоже вниманием не обошел, как и лунную программу американцев. Надо сказать, что получилось у него здорово. Даже я, прекрасно зная как то, про что он вещал с экрана, так и многое сверх того, все равно смотрел передачу с интересом. А соседи вообще сидели с открытыми ртами. Ладно, с Верой и тетей Ниной все ясно - эти любительницы фантастики остаться равнодушными никак не могли. Но ведь и дядя Миша, которому по идее космос должен был быть до лампочки, тут с недавно выкупленной «Победой» дел по горло, тоже прилип к телевизору. И периодически одобрительно комментировал увиденное - «не, ну надо же, а?», а пару раз даже не удержался от восторженного «во мля!».

Разумеется, за неполных три дня Ефремов подготовиться бы никак не успел, почти все материалы я ему предоставил заранее. А после приезда из Калининграда просто дополнил их четырьмя лунными фотографиями и кое-какими личными впечатлениями.

В среду я позвонил нашему дорогому Леониду Ильичу.

– Здравствуй, Витя, - поприветствовал он меня, - это хорошо, что ты позвонил, а то я уже сам собирался. Молодец, сдержал свое обещание, ну и я свое помню. На днях, думаю, ты станешь полноценным членом партии, хотя на самом деле, если подойти не формально, уже давно им являешься. Эх, как бы у нас пошли дела, если бы все были такими, как ты!

Я представил себе толпы попаданцев из двадцать первого века, в неудержимом порыве сметающие с прилавков икру, крабов и лосося, и хмыкнул. Правда, мысленно. А вслух сказал:

– Спасибо, Леонид Ильич. Но вообще-то я вам хочу кое-что рассказать, и не по телефону. Что? Завидово? Знаю. Хорошо, в субботу к трем часам дня буду. До свидания, Леонид Ильич.

Если какая-то общая задача состоит из нескольких частных, то я обычно выбираю самую сложную из них. Когда ее удастся решить, то остальные потом пройдут как по маслу. Ну, а если нет, то какой смысл с ними возиться? Полного-то решения все равно не будет.

Правда, с выполнением шелепинско-косыгинского поручения строго придерживаться этого правила не получилось. Из всего списка мне пришлось первым открыться перед Брежневым, что, с моей точки зрения, было проще всего. Почти не требовалось врать. Да и материалом, то есть историей страны и судьбой его близких после смерти Леонида Ильича, я владел хорошо.

– А ведь чувствовал я, Витя, что с тобой все ох как непросто!
– подтвердил он, получив доказательства того, что я из будущего.
– Значит, говоришь, Галя после моей смерти совсем спилась? Да, она уже сейчас частенько позволяет себе лишнего. А этот... Юрий Чурбанов... вроде вполне приличный молодой человек. Он, значит, положительно на нее повлиял? Спасибо за сведения, надо подумать, как их познакомить пораньше. А это у тебя тут что за папка с надписью «Пь»?