– Друзья мои, сейчас я обращаюсь к вам не как капитан, не как член команды, а просто как человек, как друг, с которым пришлось разделить тот нелёгкий путь, который мы проделали. Есть новость, хотя и не очень хорошая, но я обязан вам сообщить.

– Может, нам лучше дождаться Колина?
– предложила София, стараясь выглядеть спокойной.
– Это ведь касается всех нас?

– Да, это касается всех. Но Колина я не вызывал. Признаться, я боюсь ему говорить. Он ведёт себя так, что...словом, я не знаю, как ему это сказать.

– Но может вы нам скажете?
– спросил Давид.

– Посмотрите на дату, которую выдаёт монитор.

– О господи, - воскликнула София, - это не ошибка?

– К сожалению, нет.

Три пары глаз испуганно уставились друг на друга. Каждый хотел что-то сказать, но в то же время, не о чем было говорить. Никто даже представить себе не мог, что такое может произойти. Но тем не менее оно произошло. И с этим придётся жить.

– Я думаю, - сказал Давид, - что нам пока не стоит ему об этом говорить.

– 4-

Четыре дня пролетели очень быстро. Корабль благополучно приземлился в космопорте, и вот уже вся команда оказалась на земле космодрома. Все четверо дружно подняли глаза к небу, наслаждаясь его голубизной. Столько лет не видеть Солнца, не дышать свежим воздухом, не чувствовать дуновения ветра обнажённой щекой...они радовались как дети. На какое-то время напряжение, сковывавшее их все четыре дня, отпустило, и стало легче дышать.

Земля, наконец-то они на родной планете и чувствуют под ногами твёрдую земную почву.

– Жаль, что вокруг нет птиц, - сказала София.
– Мне хотелось бы услышать, как поют птицы. Или жужжат пчёлы. Хочу услышать запах цветка. Эдвин, подари мне букет.

– Вот вам цветы, госпожа Бражинская, - раздался за спиной тоненький голосок. София повернулась и увидела молоденького пилота, который протягивал ей букет хризантем. Она схватила его, как будто это были последние цветы в её жизни. Они так восхитительно пахли, что у неё закружилась голова.

Команду повели к выходу из космопорта. По дороге сопровождающий рассказал, что им предстоит несколько весьма нелёгких дней. Их обследуют врачи, психиатры и специалисты из центра искусственного сохранения жизни. После этого им предстоит две недели карантина, в течение которых все посещения посторонних лиц строго запрещены.

– Поэтому нас никто не встречает?- спросил Колин, который всю дорогу то и дело оглядывался по сторонам, ожидая увидеть Лару. Увидеть её хотя бы мельком. Только бы знать, что она его ждёт...Только бы узнать...

– Но это же несправедливо. Мы столько лет не видели своих близких, - продолжал Колин, не замечая, что доктор смотрит на него как-то странно.
– Ну а видеосвязь, надеюсь, не запрещена? Или вы держите всё в секрете?

– Господин Золянский, кажется? Дело в том, что вы наверно не в курсе. Но мне почему-то сказали, что в курсе.
– издалека начал сопровождающий, но тут же почувствовал, как его больно ткнули в бок.

– Колин никак не дождётся, чтобы увидеть свою невесту. Он очень её любит.
– сказал Давид, сделав выразительные круглые глаза.
– Мы не знали, как повлияет на его психику новость о том, что все контакты запрещены центром эпидемиологии. И поэтому пока ничего ему не говорили.

– Но это же глупо, - сказал Колин. Сопровождающий посмотрел на него с жалостью и покачал головой.
– Я ведь не маленький ребёнок. Я всё понимаю.

Радость, вызванная возвращением на родную планету, была омрачена. Все члены команды, не сговариваясь, шли молча, опустив глаза. На душе было неуютно, и у каждого были на то свои причины.

Коллин был заметно разочарован и обозлён. Им столько пришлось вынести, и теперь снова ждать. Снова оттягивался тот момент, когда он наконец увидит свою невесту.

Бражинский корил себя за то, что в своё время не сумел принять правильного решения. Хотя в глубине души понимал, что ничего другого никто и не сумел бы им предложить. Одна неточность потянула за собой череду случайных ошибок, которые вылились в итоге в огромный ком. Ничего не поделаешь, нужно жить дальше с тем, что у них есть на сегодняшний день.

София словно находилась в глубоком трансе. Её мучила совесть за то, что она завидовала Колину Золянскому и его возлюбленной куколке. Кто знает, быть может именно она накликала на них эту беду. Своей позорной недостойной завистью.

И только Давид внимательно смотрел по сторонам. Ему было интересно всё, что происходило вокруг. Он наблюдал, как ходят люди, как они улыбаются и кивают друг другу. Он так отвык от этого за долгие месяцы в космосе. Он вспоминал, как боялся, что больше никогда не увидит Землю. Хотя его на ней никто не ждал. Какой парадокс: его не ждали, а он всё равно вернулся и счастлив, просто потому что больше не один. На Земле миллиард людей, таких же как он, пусть даже их разделяет пропасть неизвестности. Главное, он не умер среди этих холодных звёзд, с которыми у него не было ничего общего.