Максим шагал за ними и думал — интересно, хорошо ли это, что «владелец заводов, газет, пароходов» решил поиграть в благотворительность? С одной стороны, он и ему подобные сначала «прихватизировали» самые жирные и сладкие куски бывшей государственной собственности, а теперь возвращают по копеечке, да еще и щеки надувают, но с другой… Если уж руку на сердце положить, то от государства сиротам и этого не видать как своих ушей.

Много позже, после падения всемогущего олигарха, когда оказалось, что все свои миллионы нажил он нечестным путем (кто бы мог подумать! Он один такой, наверное, и затесался, как паршивая овца, среди прочих порядочных миллионеров), Максим думал иногда — может, хоть сиротки его добрым словом поминают? Может, хоть кому-нибудь из брошенных детей его щедрость дала немного радости? Если так, то и это уже немало…

А пока до этого было еще далеко. В погожий сентябрьский день никому и в голову прийти не могло, что пройдет немного времени — и великий и ужасный Холодковский превратится в обыкновенного российского зэка. К счастью или к несчастью, но не дано человеку знать будущего — даже если он может, при желании, вымостить золотом дорогу от Москвы до Чукотки.

В просторной и светлой игровой комнате дети окружили их со всех сторон, и глаза у них были жадные, голодные, просящие. Максим почувствовал необъяснимый стыд за то, что он уйдет, а они останутся здесь. Все-таки детям нужны не компьютеры, не рыбки в аквариумах и бананы на завтрак, а настоящая семья и папа с мамой.

А Наташа вдруг побледнела, и Максиму показалось даже, что она вот-вот упадет в обморок. Она смотрела, не отрываясь, на лобастого, сероглазого и не по годам серьезного мальчугана, который почему-то стоял не в толпе других детей, а чуть поодаль, в стороне, словно все происходящее совсем не касалось его.

— Коленька… — выдохнула она каким-то чужим, враз охрипшим голосом и кинулась к нему, опустилась перед ним на корточки…

Мальчик с полминуты смотрел на нее — серьезно, как взрослый. А потом вдруг просиял такой радостной улыбкой, словно солнышко все вокруг осветило.

— Мама! Ты за мной пришла, да?

Наташа обняла его, прижала к себе, радостно закивала, улыбаясь сквозь набегающие слезы:

— Да, да, мой хороший, за тобой, Коленька, конечно, за тобой!

Как только имя угадала? Мальчика действительно звали Колей! Судьба у малыша и правда была странная — он как будто возник из ниоткуда. Однажды, жарким августовским утром, медсестра, идя на работу, обнаружила пищащий кулек на скамеечке у дома ребенка. Непутевую мать, конечно, искали, прокуратура даже дело возбудила об оставлении ребенка, но никого не нашли. Мальчика записали Николаем Найденовым, а где и когда родился он на свет, кто были настоящие его родители — так и осталось тайной.

Все это заведующая детским домом рассказала, пока провожала их к выходу. Наташа чуть не плакала, словно и правда нашла собственного сына, и теперь почему-то должна снова его покинуть, а Римма Анатольевна говорила и говорила без умолку:

— Значит, окончательно решили? Вот и хорошо, вот и славно! У нас таких больших редко берут, все больше младенцев хотят, и совершенно зря! Знаете, какая редкость — здоровый ребенок? И симпатичный такой к тому же… Его уже два раза усыновить хотели, только он как дичок какой-то, ни к кому не идет. Другие дети за воспитательницами хвостиком ходят, мамой называют любую, ждут, чтобы приласкали, погладили, а этот — никогда! Как будто вас дожидался.

Все формальности удалось решить быстро — Армен хорошо умеет уговаривать, к тому же зеленые бумажки хрустят так приятно… И вскоре Коля обосновался в своем новом доме. Армен с Наташей купили кучу игрушек, сделали ремонт, оборудовали просторную детскую — прямо как они с Верочкой сейчас! — Армен повесил турник и кольца… В первые дни мальчик почему-то не обращал особого внимания на все это великолепие, только тревожно заглядывал в глаза новоявленным родителям и все спрашивал:

— Вы теперь мои папа и мама? Насовсем? Вы меня назад не отдадите?

И каждый раз Наташа обнимала его и говорила, что они не отдадут его никому на свете. Постепенно мальчик успокоился, привык, и теперь кажется, что он был здесь всегда. Даже внешне он стал похож на Наташу, и, если они вместе идут по улице, какая-нибудь досужая тетка не преминет восхититься — надо же, весь в маму!

И Армен прямо сияет. Он не упускает случая поиграть с Колей в футбол во дворе, каждое воскресенье возит его то в цирк, то в зоопарк, то в детский развлекательный центр с роллердромом и пейнтболом. Как-то вечером, когда Наташа с Колей уехали к маме в Питер погостить на несколько дней, он зашел в гости — посидеть, кофе попить.

— Представляешь, совсем обалдел один в квартире! Куда ни ткнись — игрушки или женская хурда-мурда… Тоскливо. Кушать и то не могу! И как я раньше один жил?

После знаменитого Верочкиного кофе он заметно повеселел и принялся рассказывать про очередные Колины проделки. По всему выходило, что более умного, сообразительного и талантливого мальчугана свет еще не видел никогда.

— Прикинь, вчера дом нарисовал, елки кругом, река, рыбы в ней плавают… А рядом — мужик такой огромный, домик ему по колено! Я спрашиваю — это кто? А он говорит — ты, папа! Я присмотрелся — и правда похож. Даже щетину нарисовал! Говорю — а почему такой большой? Он же в дом не пройдет! Знаешь, что он мне ответил?