– Нагасаки, собирайся - ты сегодня же уезжаешь отсюда!
– непререкаемо и очень тихо прошипел Соларис, с силой сдавив в руках ни в чём неповинную кружку.

– Даня, подожди!
– испугавшись, как бы меня не выдернули из-под опеки Ворона, поспешно затарахтела: - Ты только послушай, что мы узнали!..

Говорила я долго, вдохновенно и зачастую с ненужными подробностями, но, стоит начальнику отдать должное, он спокойно выслушал мой сбивчивый рассказ, лишь время от времени бросая на близнеца недовольные взгляды. Когда моё проникновенное повествование иссякло, а организм затребовал стаканчик холодной водички, хакер, наконец, соизволил и на меня перевести тяжёлый взгляд потемневших карих глаз. Явный признак того, что он чем-то недоволен...

– Тэру, пойди, переоденься, - окинув мою персону оценивающим взглядом, чему-то довольно кивнул.
– Молодец - такую работу проделала, да ещё и отлично в роль вжилась!
– неожиданно похвалил начальник, когда я уже двинулась к выходу.
– Вот только нужно больше агрессивности, хамства и можно даже ненормативной лексики.

– Вот когда буду общаться со школьниками или преподавателями, тогда и начну хамить, - оскорблено огрызнулась, не понимая, какая муха укусила всегда индифферентного Солариса.

– Котёнок, не стоит питать ложных надежд в отношении моего брата. Он помолвлен!

Неожиданное признание от Ворона выбило почву из-под ног, а на глаза навернулись непрошеные слёзы. Как же я возрадовалась, что стояла в тёмном коридоре спиной к близнецам.

– Вспомни, он же тебе ничего не обещал, а забота и ни к чему не обязывающий флирт, что между вами проскальзывает, скоро пройдёт...

– Никита, заткнись!
– взорвался Данька, и, судя по звуку резко отодвинутого стула, поднялся на ноги.
– Шагом марш в душ, придурок, и чтобы через пять минут был трезв как стёклышко!

Прекрасно зная, что с хакера станется брательника и самолично под ледяные струи определить, опрометью бросилась в отведённую мне комнату, на ходу крикнув, что через несколько минут вернусь. Ворвавшись в спальню, закрыла дверь и, не в силах больше сдерживаться, горько разрыдалась, зажимая рот ладошкой, чтобы позорно не всхлипывать.

Примерно на середине скорбного плача по растоптанной любви, в филенку тихонько поскреблись. Удивлённо шмыгнув носом, решительно поджала губы и злобно прогундосила:

– Ник, в сочувствии не нуждаюсь!

– А как насчет откровенного разговора и моих извинений?
– из-за створки раздался отнюдь не голос Ворона.

Подпрыгнув от неожиданности, только и смогла, что согласно кивнуть, совершенно забыв, что оппонент не сможет увидеть этого движения. Поговорить нам, и вправду, не помешает.

Поднявшись на ноги, снова трагично шмыгнула носом, и лишь после этого открыла дверь. Жестом пригласив хакера входить, протопала к кровати. Включив бра, висящее в изголовье постели, так и осталась стоять спиной к молодому человеку. Мне не хотелось, чтобы он видел мои слёзы и понял, насколько мне больно...

– Тэру, прости меня, остолопа...
– эмо решил начать разговор с самобичевания.
– Я и помыслить не мог, что так тебе нравлюсь!

– Ну, прости, что первый день знакомства начала словами приветствия, а не сопливым признанием в вечной любви!
– моментально окрысилась, резко повернувшись лицом к начальнику.
– Да, Даня, ты затронул моё сердце, но, поверь, из этого не стоит делать трагедии - я не буду докучать тебе на работе. Ведь ты сам только что сказал, что не догадывался о моих чувствах!

– Не догадывался...
– тихим эхом повторил за мной эмо-бой.
– Но надеялся, что они всё же есть!

– Совсем крышей поехал, что ли?
– как мне пять минут назад и советовали, начала хамить.
– У тебя невеста есть, дятел, а ты о шурах-амурах на стороне помышляешь.

– А если я не испытываю к той девушке никаких чувств?!
– с горечью прошептал хакер, но я всё же услышала.

– Тогда зачем сделал ей предложение?
– растерянно нахмурившись, даже забыла о том, что периодически нужно шмыгать носом - чтобы младшему Соларису жизнь малиной не казалась.

– Это была договорённость наших родителей, - нехотя пояснил молодой человек.
– После того как мама умерла, мне было настолько хе... Кхм, плохо, что решил хоть что-то поменять в своей жизни. Ник ушёл в себя и практически перестал со мной общаться. Он считал, да и, наверное, до сих пор считает, что я поступил неправильно...

Задумчиво закусив губу, и сведя тёмные брови к переносице, начальник о чём-то основательно задумался. Наверное, прокручивает в памяти смерть матери, и последовавшие за ней ошибки...