Вспомнив, наконец, кого должна изображать в школе, со всей силы двинула кулаком в солнечное сплетение парня (отдельное спасибо физической подготовке, которой в Академии при ЦКБ отводилась главенствующая роль). Дождавшись, когда Ворон согнётся пополам, ещё и коленом в лицо добавила. Всё, теперь мне поход к директору просто обеспечен!

Заметив, как её любимого избивают, Леночка разъярённой фурией бросилась на меня и, вцепившись в волосы, с силой оттолкнула от Солариса. Не удержав равновесия, шлёпнулась на землю, да так и осталась сидеть, прожигаемая полным ненависти взглядом карамельных глаз...

Да, я причинила Нику физическую боль, а он сделал намного хуже - скальпелем прошёлся по доверчивой душе Тэру Нагасаки!..

Как я и предсказывала, из здания школы скопом повалил народ, заметивший из больших окон драку ученицы и преподавателя. Сто против одного, что все считают, будто это я, такая нехорошая, не только начала виснуть на молодом мужчине, но и откровенно домогаться его, а когда он, весь такой идеально правильный, отказал мне, начала распускать не только кулаки, но и колени.

Впереди всех, словно непотопляемый ледокол "Арктика" бежала милейшая и добрейшая Шпак, за ней семенили офигевшие Череп и Всадник, и уже за моими ирокезированными друзьями спешили праздные зеваки.

– Чего застыла, - с трудом переведя взгляд на Перепелину, кивком головы указала на Солариса, держащегося руками за кровоточащий нос (Господи, меня же Даня за избиение его братишки на лоскутики порвёт!..), - пользуйся моментом!

Блонди дважды повторять не пришлось, и она, быстро соорентировавшись в ситуации, бросилась к объекту воздыханий. Достав из необъятной сумки поросячьей расцветки упаковку влажных салфеток, присела перед Вороном на корточки и, отведя мужские руки в стороны, принялась осторожно вытирать кровь. Это было настолько мило, настолько невинно, настолько завораживающе, что, каюсь, испытала укол зависти.

– Радуга, немедленно в кабинет директора!
– пароходной сиреной провыла Ирина Петровна, притормаживая рядом со мной.
– Ты меня плохо слышишь?
– окончательно озверела русичка, когда я не отреагировала на её вопли, и с такой силой дёрнула меня за шкирку вверх, что ворот тёмно-фиолетовой блузы сдавил горло.
– Я сказала "НЕМЕДЛЕННО"!

Поднявшись на ноги, с гордо поднятой головой прошла мимо оторопевших панков. Школьники, высыпавшие во двор, расступились передо мной, словно перед прокажённой, отчего губы искривились в горькой усмешке, а доверие, которое непроизвольно вызвал во мне старший Соларис, сдохло в страшных муках.

Ну, что же, Никита Олегович, решили побыстрей закончить с делом "Гиоса", так я вам помогу - так привлеку внимание Рико, что и сами рады не будете!..

Поднявшись на второй этаж, вежливо постучала в дверь с табличкой "Черноморов О.В.". Дождавшись разрешения войти, тенью проскользнула в комнату, и застыла памятником самой себе. На недоумение Олега Витальевича упорно не обращала внимания - скоро всё поймёт и без моей помощи.

Через несколько минут к нашей гоп-компании присоединились Геля и Ирина Петровна, а вот Перепелиной и Солариса видно не было. Наверное, они пошли в медицинский кабинет - обрабатывать боевые ранения Никиты Олеговича. Ну, Ленка, не подведи и отомсти за мою поруганную честь!

– Ирина Петровна, что происходит?
– совсем растерялся Черноморов, съёживаясь под цепким взглядом Ангелины Фёдоровны.
– И кто это?

– Олег Витальевич, я требую, чтобы Радугу немедленно отчислили из школы!
– решила не тянуть кота за хвост Шпак.
– Она не только напала на преподавателя, но и откровенно домогалась его на глазах сотни учеников.

– Не было такого!
– решила защищать свою честь до последнего.

– Молчать!
– гаркнула русичка с такой силой, что меня чуть не сдуло.
– Тебе, Радуга, никто слова не давал!

– Если я сейчас промолчу, Ирина Петровна, то вы из меня сделаете последнюю шлюху!

Мысленно перекрестившись, спустила с поводка злость. Теперь с гражданкой Шпак разговаривала не семнадцатилетняя школьника Екатерина Радуга, а двадцатитрёхлетняя Тэру Нагосаки - сотрудница ЦКБ и озлобленная на весь мир детдомовка.

– Дрянь!
– Совершенно не педагогично взвизгнула женщина.

Женщина уже подняла руку, чтобы отвесить мне оплеуху, как дверь открылась, явив нашим взорам нервного Солариса и счастливую до неприличия Перепелину. Блонди буквально светилась от счастья, а вот мой опекун был мрачнее тучи... Прямо бальзам на мои душевные раны!

– Никита Олегович, как вы себя чувствуете?
– вполне искренне поинтересовалась русичка, безвольно опуская руку.

– Жить буду, Ирина Петровна, - криво усмехнулся молодой человек, и якобы совершенно случайно стал между мной и Шпак.
– Позвольте узнать, на каком основании вы оскорбляли мою подопечную?

– Она вас избила!
– снова взвыла тётка.
– Да за такое её в каталажку упечь надо!

– Не горячитесь, Ирина Петровна, - как можно мягче проворковал Соларис, а затем всего одной фразой добил всех присутствующих: - Я сам спровоцировал Радугу на недостойный поступок, поэтому вся ответственность лежит на мне!