Витек наконец-то выговорился. Но легче от этого не стало. Всплеск эмоций, выдернувший из него рассказ, который, в общем-то, если подумать хорошенько, рассказывать кому попало и не следовало, облегчения не принес. И сейчас черная волна депрессии, немного отпустившая минуту назад, снова вполне ощутимо и материально затапливала измученный бессонницей мозг.

Депрессия была намного реальней следователя, ни с того ни с сего втекшего в шатер и сейчас стоящего к ним спиной в интересной позе. Но необычное происходило не только в шатре. Судя по звукам, доносящимся снаружи, в ресторане разворачивалась весьма нестандартная ситуация.

Человек, вошедший в «Место встречи…», был сед, худ, хорошо одет и внешне благообразен. Ему на вид было лет пятьдесят с небольшим, но глаза из-под седых бровей сияли силой, волей и энергией, которым позавидовал бы двадцатилетний джигит. Любой более-менее опытный менеджер любого, даже самого что ни на есть престижного ресторана при первом взгляде на такого посетителя прогнулся бы коромыслом, чтобы угодить нежданному гостю. Ибо пах этот гость не только дорогим парфюмом и солидными чаевыми, но и большими неприятностями в случае чего.

У таких гостей неприятности случаются редко. Чаще они доставляют их другим — тем, кто имел неосторожность встать им поперек дороги. Причем доставляют они их не сами. Они отдают приказы. А технической стороной решения проблем у этих людей занимаются другие.

И сейчас эти другие в количестве шести человек сноровисто доставали из-за пазух тридцатисантиметровые пеналы, по виду и размеру схожие с теми, в каких школьники и студенты восьмидесятых носили логарифмические линейки. И хотя молодые люди тоже одеты были достаточно солидно, взглянувший на их лица обыватель вряд ли решил бы, что это студенты. Скорее всего, он отвел бы взгляд и поспешил пройти мимо.

Потому что в глазах молодых людей горел огонь, при наличии которого внутри черепной коробки человек способен не раздумывая дернуть чеку на поясе шахида, надетого на себя. Либо направить захваченный самолет на мирное здание. Или же отработанным движением развернуть безобидный с виду пенал в пистолет-пулемет ПП-90М, очень похожий на знаменитый «Узи», и начать косить очередями посетителей маленького ресторанчика.

Но седой человек качнул головой — и пальцы молодых людей замерли на курках. Человек обвел взглядом зал, немногочисленных клиентов и официантов, замерших, словно статуи музея восковых фигур, и, безошибочно определив среди статуй директора, поманил его пальцем.

Артавазд моментально вышел из оцепенения и шустро подбежал к предводителю шайки автоматчиков.

— Слюшай, дорогой, — с едва заметным акцентом произнес седой. — Мне сказали, что сюда зашел очень нехороший человек. Молодой такой, с девущкой. Где они, а? Не вижу их совсем.

Человеку, впервые зашедшему в «Место встречи», на первый взгляд шатры Артавазда могли показаться просто стеной, увешанной коврами. Вот и у седого то ли глаза с возрастом стали видеть хуже (во что, судя по этим пронизывающим глазам, верилось как-то слабовато), то ли не захотел лишнего шума и стрельбы в опасной близости от отделения милиции (во что верилось с намного большей долей вероятности), то ли не привык, чтобы над ответами на его вопросы долго раздумывали, да только, подождав пару секунд, он протянул к лицу директора руку с длинными, холеными, увешанными перстнями пальцами, вогнал большой палец в угол рта, а ногтями остальных впился ему в ухо. И, сжав кисть, повторил вопрос.

От немыслимой боли Артавазд взвизгнул, присел и… потеряв сознание, мешком сполз на пол.

— Вах, какой нежный, — поморщился седой, выдергивая салфетку из стакана на ближайшем столе. Он тщательно вытер пальцы, скомкал салфетку и брезгливо бросил перепачканный в слюнях и крови комок на лежащего человека.

Видимо, он привык все делать основательно и при этом никуда не торопиться. Допрос директора не удался, и седой едва заметным кивком головы указал на ковры в глубине зала. Четверо молодых людей двинулись вперед, держа автоматы на изготовку. Двое, те, что постарше и посолидней с виду, отличающиеся от остальных аккуратно подстриженными бородами, остались по бокам седого, одновременно прикрывая главаря и блокируя выход из ресторана. Седой пододвинул стул, сел и жестом подозвал официанта.

— Чай есть?

— В-вам какой? — заикаясь, промямлил бледный официант.

— Зеленый, канешно, — улыбнулся седой. — И убери это, — он кивнул на неподвижного директора. — Люди войдут — что подумают?

Официант тормознул немного, соображая, какой приказ выполнять первым, потом решив, видимо, что чай важнее, бросился в сторону кухни. И тут же присел на середине рывка.

Из-за ковров, оттуда, где находился вход в кухню, раздался треск и грохот, как будто рухнула стена. Боевики с автоматами, не дошедшие нескольких шагов до ковровой стены, тут же изменили направление движения и ринулись на звук…

Увидев входящих в ресторан боевиков, Макаренко осторожно задернул ковровую щель, завел руки за спину, быстрым движением выдернул штыри, сделал шаг к столу, сунул одну из заточек в руку Витька и освободившейся ладонью плавно прикрыл рот девице, собравшейся завизжать при виде пары обоюдоострых самодельных стилетов, довольно жутковатых с виду. Вся процедура заняла не больше секунды.

— Тихо, дура, — прошипел Макаренко в ухо девице. — Там шахиды. Щас взрывать здесь все будут. Надо сваливать.