Шрифт:
Макаренко задумался.
Легенды про подземный завод он слышал практически с момента своего появления на новом месте, но, как и все остальные жители города, не придавал им значения. Ну, может, что и было когда-то до перестройки — да кому какая разница, что там было в действительности? У всех своих забот по горло, не до глупостей. Мало ли, что бабки на скамейках языком мелят… Ан вот, не просто легенды, оказывается, если такие волки заинтересовались…
Макаренко протянул руку, взял с тумбочки телефон, повертел в руках, разобрался, каким макаром выдвигается из заморской диковины клавиатура, — и набрал номер.
— Алё, — отозвалась трубка голосом Замятина.
— Это правда? — спросил Макаренко.
— Кто это? Андрюха, ты что ли?
«Как-то быстро из трища капитана я превратился в Андрюху…»
— Я.
— Андрюх… Ну это… Как здоровье-то?
— Нормально.
— Слушай, тут такое дело… Ты только не подумай, что мы тебя вложили…
Макаренко медленно опустил руку с телефоном и нажал на кнопку отключения.
— Как я понимаю, мы договорилис, — сказал седой, вставая с кровати. — Твой номер в гостинице «Союз» триста двенадцатый. Желаю быстрого выздоровления.
И вышел из палаты.
Макаренко лег на кровать и уставился в потолок.
«Ну что, гражданин старший следователь, доигрались до цугундера в борьбе за светлые идеалы? Которые сами себе придумали, кстати. Сдали вас добрые люди душманам за бабки вместе с идеалами».
Он покосился на тумбочку с лежащей на ней стопкой денег и дорогущей мобилой.
«А сейчас вас, гражданин старший следователь, купили вместе с идеалами. Впрочем, уже не старший следователь. А кто? А никто. Бомж. Бывший мент с очевидным будущим. Или чеши вагоны разгружать, благо дури до фига, ночуй в своей лохматой „ниве“ и радуйся, что ногу прострелили, а не тупую башку. Или…»
Макаренко криво усмехнулся.
«Ты же всегда мечтал быть частным детективом. Вот и случай подвернулся. Дерзай, проявляй таланты на благо мирового терроризма. Подземный завод душманам понадобился. Интересно, за каким хреном боевикам какой-то заброшенный завод?»
В измученной вынужденным бездельем голове Макаренко против его воли в привычном режиме стронулся с места и заработал механизм мозговой аналитической машины.
«Итак, что имеем? Гипотетический завод неизвестного предназначения, законсервированный при совке и до сих пор никем не найденный. Исходя из того, что им интересуются моджахеды, скорее всего, завод военный. Так-так. И с чего это, интересно, духи только сейчас засуетились? Налицо утечка информации. Откуда? И неплохо бы попутно выяснить, что мы имеем в нашем подопечном городе необычного за последние полгода-год помимо вашего, милостивый государь, перевода сюда на должность провинциального Анискина? Надо будет все ж таки заглянуть в отделение и покопаться в архивах, ежели получится…»
В дверь просунулась встревоженно-любопытная мордашка Алены.
— А кто это у вас был?.. Ой!
Ее взгляд остановился на стопке долларов. Глаза девушки округлились.
— Ничего себе гостинец выздоравливающему! Зеленый горчичник — самый лучший горчичник на свете?
— Аленка, зайди, поговорить надо, — сказал Макаренко, приподнимаясь на локте.
Медсестра, не отрывая взгляда от кучи денег, нерешительно перешагнула порог палаты.
— Можно с тобой посоветоваться?
Она пожала плечиками и присела на край кровати.
— Слушай, — сказал Макаренко. — Вот если бы тебе, ну скажем, Коза Ностра… ну, сицилийская мафия предложила на себя работать в качестве частного детектива за очень хорошие деньги — ты бы согласилась?
— Конечно. И я знаю, что такое Коза Ностра.
— Прям вот так сразу, не думая?
— А чего тут думать? — сказала Алена тоном, каким умудренная жизненным опытом мать вправляет мозги своему бестолковому оболтусу. — Если предложили — значит, имели на то основания. Просто так Коза Ностра денег не предлагает.
— А если потом за те деньги спросят?
— Так это будет потом, — ответила Алена. — Я тут недавно книжку одну читала, там Ходже Насреддину эмир предложил за большие деньги научить осла говорить. Тот взялся, но сказал, что на это потребуется тридцать лет. Эмир сказал: «Ладно, но если не научишь, голову отрублю…»
Макаренко знал продолжение истории, но сегодня второй раз за день слегка обалдел. Вот тебе и сестричка с детским взглядом серых глазищ!
— А когда ему друзья сказали, что, мол, считай он уже без головы, Ходжа ответил, что за тридцать лет кто-нибудь да сдохнет — или ишак, или он, или эмир. И я думаю, что если бы Ходжа отказался, то эмир его прям сразу без разговоров и замочил. Так что не думайте, соглашайтесь. Там видно будет.
— Понятно, — улыбнулся Макаренко. — В таком случае, в благодарность за совет можно тебя после выписки пригласить в ресторан?
— Можно, — просто ответила Алена. — Только лучше в ночной клуб. Я вам подскажу, в какой лучше.
Через неделю, как и было обещано, его выписали из больницы.
В общежитии в его малогабаритной двухкомнатной квартирке уже жил другой офицер. Пожитки Макаренко он сложил в одной комнате, а сам с женой и маленьким ребенком обосновался в другой.