От его тела исходило тепло, согревающее ее. Номер был маленьким и уютным, и запах мужчины искушал её чувства. Мужчины, который с такой легкостью нес её на плече, не задумываясь, лишив контроля. Она глубоко вдохнула, а Шейн опустил взгляд на ее грудь.

– Не единого шанса, Шейн.
– Ее голос оказался более хриплым, чем она надеялась.
– Ты не можешь держать меня здесь.

Он наклонился к ней еще ниже.

– Проведешь меня, ангел, и пожалеешь.

Все тепло ушло из его глаз, выражения лица стало жестче, а на челюсти задергался нерв. Может еще один удар в живот взбесит его? Джоси задрожала, таким она никогда не видела Шейна, и она, впервые, по-настоящему, задумалась, а знала ли она истинного Шейна.

– Просто отпусти меня.

– Нет.
– Он выпрямился и отошел.
– Все происходящее по моей вине. Я привел их сюда... к тебе.
– Он схватил пистолет с другой кровати и проверил обойму.
– В дом Марша они пришли не за мной, а за тобой.

– Зачем?
– Джоси ненавидела дрожь в своем голосе.

Шейн пожал плечами.

– Полагаю, чтобы добраться до меня.
– Он пронзил ее жестоким взглядом серых глаз.
– Я не позволю чему-либо с тобой случиться. Ты можешь не доверять мне, но поверь этому. Ты в безопасности.

В безопасности? Она одна в чертовом мотеле с убийцей, разбившем ей сердце. Как это можно считать безопасностью? Даже если он ее не убьет, чему она верила, как она могла выжить рядом с ним? Ни за что на свете он ее больше не поцелует, и ни за что она его не станет останавливать. Между ними столько огня.

Страсть - опаснейший наркотик.

Ей это было известно из первых рук.

Она два года провела на "реабилитации".

Шейн указал на кровать.

– Поспи, на рассвете мы вновь уедем.

– Нет. У тебя были мои фото, за годы до знакомства с тобой.
– Гнев подавил любой страх.
– Ты обещал всё объяснить.

Он покачал головой.

– Я все еще разбираюсь в этом. Джоси, подумай логически.

Логически? Мужик напрашивался на еще один удар по голове. Но ей необходимы объяснения этих фото. Жизнь со страхом несла в себе много потерь. Страх должен уйти. Она может еще быть глупее?

– Что ты хочешь сказать?

– Не я делал эти снимки. В этом просто нет смысла.
– Он яростно провел рукой по волосам.
– Зачем их хранить? Зачем мне уходить от тебя, если я какой-то безумный преследователь и женился на тебе?

Она тоже об этом думала. Надежда была чертовски разрушительной штукой.

– Если не ты меня фотографировал, то кто?

– Не знаю, но думаю те, кто установил жучки в твоем доме.
– Он уставился на нее мрачным взглядом.
– Мне нужно твое доверие, ангел. Ты все, что у меня есть.

Уязвимость такого сильного мужчины искушала. Шейн, которого, как считала, она знала, преследовал бы тех, кто ей угрожал с удвоенной силой, сравниться с которой могла лишь остервенелость хищника. Но он никогда не показал бы ей уязвимость.

– Что ты от меня хочешь?
– слабым голосом спросила она. Усталость накатила на всё тело.

– Доверься мне.
– Он засунул руки в карманы.
– Доверься себе и положись на инстинкты, говорящие тебе прислушаться ко мне. Дай мне шанс во всем разобраться.

Шейн - единственная семья, которую Джоси когда-либо знала. Единственный, кого она любила. Как она могла не дать ему шанса? К тому же, она не могла от него сбежать, он слишком хорош. Казалось мудрым успокоить его.

– Я подумаю над этим.

Его глаза победно заблестели.

– Этого достаточно. Утром мы вновь уедем.

Она вскочила на ноги, морщась, когда босые ступни оказались на грубом ковре. Кто знал, что скрывалось в грязно-оранжевом безобразии?

– Мне нужно ходить на работу. У меня два проекта.
– Он должен ей поверить. Как бы ей ни было неприятно признавать, но она сама не сможет сбежать.
– Мне нравится моя жизни.
– Ну, обычно нравилась. Она скучала по Шейну. Сильно. Но работа помогала.

Он потер руками лицо.

– Ты в опасности.

– Плевать.
– Она надрала ему задницу, правда?
– Я хочу тебе помочь, правда. Но не желаю опять из-за тебя рушить жизнь.
– Неважно, что произойдет, Шейн вновь уйдет. Чтобы догнать преследователя, ему придется уйти. Сейчас он тут, но все изменится.

Он уронил руки.

– Опять?

Она выдохнула.

– Да. Твой уход сильно меня подкосил, мне тоже пришлось уехать. Я не могла оставаться там, где мы жили вместе, смотреть на то, чем мы делились.
– Ее голос надломился, а глаза обожгли слезы. Джоси слишком устала, чтобы скрывать правду.