Натан откинулся на стуле с тяжелым взглядом.

– Что ты помнишь?

Шейн заворчал под нос ругательства, прошёл на кухню и взял из холодильника два пива. Гиннес. Протянув одну бутылку Натану, он опустился в кожаное кресло.

– Помню, военную академию, где сломал руку. Затем то, как Мэтт говорит, что Джори умер.
– Даже сейчас боль сдавливала горло.
– Вспышки воспоминаний, краткие сцены о том, о сём. Я начинаю всё вспоминать о Джоси.
– Шейн прищурился, силясь вспомнить.
– Я знаю, у нас не было родителей. Не знаю, откуда я это знаю, просто помню желание иметь родителей.

– Старше меня на два года, Мэтт самый близкий нам человек, - тихо сказал Натан, потирая подбородок.
– Может быть проще не знать. Но ты прав, родителей у нас нет.

– Почему?

Натан вздохнул.

– Мы эксперименты, Шейн. Генетические, психологические, родом из пробирки.

Шейн вытянул ноги. Чем больше он работал головой, тем больше его тело расслаблялось. Интересная реакция.

– Из пробирки?

– Да.
– Натан сделал большой глоток тёмного пива.
– Мы - эксперимент армии. С самого рождения нас обучали драться и убивать.

Из коридора донеслись лёгкие шаги. Шейн склонил голову, прислушиваясь. К ним подкралась Джоси. Маленькая любительница подслушивать. Он мог бы отвести её обратно в постель или дать услышать всё. Пришло время выложить все карты на стол, поэтому он вперил в брата взгляд.

– Так, мы не братья?

Натан посмотрел на коридор, а затем обратно на Шейна. Пожав плечами, он мотнул головой.

– Братья. Часть эксперимента заключалась в том, чтобы посмотреть, как мы налаживаем контакты, тренируемся, что нас мотивирует.
– В его глазах появились предостерегающие искры.
– Мы не единственная команда. Таких несколько.
– Он кивнул на коридор.

Не стоит ей знать всю правду.

– Это объясняет цвет глаз.

Натан стиснул зубы, но продолжил.

– Да. Один отец. Какой-то суперсолдат, судя по тому, что Джори смог узнать. Прибавь к этому гены матери-гения, пару генетических разработок, и они создали нас.

– Женщины разные?

Натан пожал плечами.

– Да. Мы надеемся, что все ДНК - человеческие, но кто знает. Если документы об этом и существуют, найти мы их не смогли

– Джоси считает, что я падок на добрых женщин.

– Ага.
– Натан сделал ещё один большой глоток.
– Мы знали лишь хладнокровных солдаток или безэмоциональных учёных. В основном.
– Он опустил глаза в пол.

У Шейна волосы на затылке встали дыбом.

– В основном?

– Да, э-э-э, - Натан откашлялся, - скажем так, когда мы были подростками, к нам подослали других женщин.
– На его щеке заходили желваки.
– Мы тогда не смыслили в сексуальных манипуляциях.

Господи. Шейн потёр глаза ладонями.

– Я помню бараки. Мы в них жили?

– Да. Разные группы в разных подразделениях, все созданные с аналогичной ДНК. Братья.

– Девочек не было?

– Чёрт, нет.
– Натан выдохнул.
– До Одри.

Имя что-то всколыхнуло в памяти Шейна.

– Одри. Твоя Одри?
– Что-то болезненное.

– Да. Она дочь главного врача. Они хотели, чтобы я научил её самообороне.

– Зачем?
– Перед глазами Шейна всплыло воспоминание о притворно невинных голубых глазах и длинных тёмных волосах.

Натан зарычал.

– Не знаю. По мне, так очередной эксперимент. Но я поддался, потому что так сильно хотел нормальной жизни.

– Тебя предали.
– Уверенность тяжёлым грузом осела на сердце Шейна.
– Я помню. Она, ах, не встала на нашу сторону?
– Тогда Натан сломался... его это едва не уничтожило.

– Да. Они избили меня и... убили нескольких дорогих нам людей. Наши друзья умирают.
– Натан говорил в тёмный коридор.
– Тогда мы решили сбежать.

В памяти всплыл взрыв. Шейн устроил взрыв. Огонь полыхал ярко и сильно... умирающие кричали, а затем... всё стихло.

– Мы всё взорвали.

– Ага. Мы должны были уйти от тех людей, чтобы отомстить. Мы снесли всё к чертям и разделились. Почти на пять лет.
– Натан посмотрел на телефон.
– Мы знали, что им потребуется пять лет, чтобы перегруппироваться и начать нас выслеживать.

– Перегруппироваться?

– Я уверен, мы первая волна экспериментов. И нам нужно было время, чтобы собрать силы и убить всех.
– В глазах Ната появился стальной блеск.
– Конечно, мы рассчитывали, что добьёмся гораздо большего, чем сейчас... учитывая, что нам осталось жить три месяца.