Петр Петрович Петров (настоящее имя Ладожских Андрей Андреевич) тоже родил от себя идейку – тот еще мыслитель! – насчет взаимодействия с мегаразумом. Коль скоро по их теории мегаразум это нечто среднее между муравейником и неким мозгом, состоящим из миллиардов особей людских и немыслимой сети всевозможных коммуникаций всех уровней, то организация КЛМ вполне может внедриться в эту схему в качестве «наездника», типа, насекомого-наездника на теле насекомого-сверхразума!

Придурки, одно слово. А меня они планировали использовать в качестве кирпичика, типа ступеньки или, там, части общей постройки, общего дела…

Так и назвали, между прочим: «Проект КИРПИЧ»! В мою честь! Ух, как я горд, что чуть было не стал звеном-кирпичом-ступенькою в их кретинских замыслах! Почему – кретинских? Потому, что у меня иное мнение на сей счет. Какое иное? Да такое, которое я пытался им выложить на примере катабатических ветров и мышиных ковриков… Ведь я не раз и не два собирался все это упорядочить в письменной работе, по типу реферата или статьи… Меня бы тоже неплохо к психиатру сводить…

Ага, и главное!!! А если я, согласно принятому в руководящих недрах клуба решению, действительно окажусь причиной, феноменом, фактором, представляющим непосредственную угрозу существования научных проектов клуба и самому клубу, то… угу, вплоть до устранения самой причины. Причина – это я. Ну, и кто после этого параноик-шизофреник!? Это – я, я, я причина, которую можно устранить, а устранив – дальше плыть в светлое будущее, полное открытий и свершений, но уже без меня! И устранили бы, уроды, если бы я сам… как это у них в отчете… не предпринял «меры сугубо вынужденного, ответного характера»!

Я немедленно понадеялся, что от последнего прочитанного пункта на душе у меня и на совести станет чуточку легче… Нет, ни фига не полегчало! Это им запросто убивать, а я… Как я спать лягу? Как со всем этим дальше жить!?

Кстати говоря, мне-то хорошо и близко известен пример этого самого гипермегасверх… которое есть, которое немеряно крутое, с которым взаимодействуешь, но которому на тебя глубоко плевать, если ты не пища и не часть его… И если пища – тоже ноль эмоций, всосет и забудет. Лента. Или, как говорит красотка Букач: Стара.

– Букач, а Букач, любишь Стару? Ну, эту…

– Нет, о Великий! Боюсь! Все ее боятся!

– А я вот – не боюсь! Понятно!?

– Да, о Великий! Как ты велик! Не гневайся на меня!..

Не гневаюсь я на нее, не гневаюсь, хотя надо было бы… Чтобы отучить, н-нафиг, раз и навсегда от… Нет, я не гневаюсь. Как можно гневаться на светодиод или тарелку с супом, или на собственную ногу?

– Поехали на Елагин, Букач, проветримся! Нечего здесь высиживать, тошно мне тут. А там я хоть попробую кое-какую мыслишку свою проверить экспериментальным путем. Кто там у дверей?.. – Сам спросил, а сам словно бы вижу внутренним зрением двоих человек, один в ментовской форме, но не мент. Раньше, еще вчера… еще сегодня утром подобные «постигально-ментальные» подвиги – чтобы сквозь двери и не глядя – не были доступны моему разуму, а теперь почти без труда, и гораздо лучше моей адъютантки Букач. Чужая пролитая кровь, что ли, такую прибавку могуществу дает? Но все равно это не равноценный обмен.

– Не ведаю о Великий. Человек какой-то… двое человек. Царапают по двери.

Опять царапают по двери. И уже обнаглели, их уже не смущает, что хозяин сидит дома! Хотя… меня ведь нет в квартире, я ведь не снимал с себя невидимость и неосязаемость… Что им нужно? Мое барахло? Какое именно? Или содержимое кейса? Но про кейс они знать не могут, меня здесь нет. А… да какая разница, все равно это их проблемы, и только их, а не мои.

– Букач, попрощаемся с этим домом, я сюда больше не вернусь. В любом раскладе не вернусь. Я даже документы личные брать с собой не буду – на фига они мне отныне? Кейс заберу, не по необходимости, а просто из прихоти. Если честно – из вредности, чтобы этим ничего не досталось! Вот что: я эти бумаги Ленте скормлю. А-тличная мысль! Если, конечно, Стара неорганику жрет!

– Как ты мудр, о Великий!

– Ещщще бы! И Дэви с собой возьмем, я уверен, что я ее сумею оживить… или выковырнуть наружу, если она еще жива, но забаррикадировалась от посторонних. Тоже, кстати, неучтенный фрукт наша Дэви: компактный киберразум неизвестного происхождения. Типа, сирота вроде меня. Но я-то уже получаюсь не сирота, и насчет отца обязательно дознаюсь, кровь из носу! Цыц! Это я не тебе, голенастая, не трепещи и не тупи.

Я был вежлив и предупредителен: дождавшись, когда ряженые под полицию «клубные» орлы (из ЛКМ – я наскоро проверил у них в мозгах: сканировать мысли как по писаному я не умею… или пока не умею… а контент в общем виде – без особого напряжения), взломают дверь и войдут, я посторонился, встал поближе к стене, чтобы им не лавировать в тесноте, огибая неощутимые преграды, а сам вышел вон, и даже лифта не стал вызывать, пешком спустился. Чего им нужно в моей квартире? В моем бывшем жилье? Не знаю, и знать мне это уже абсолютно неинтересно. И на Васильевский я не вернусь. Трубка? На фига я взял трубку? Потом выкину, или наоборот, пригодится. Заменю симку, да и все.

Остановился прямо во дворе и разослал смс-ки веером, по контактам, что, мол, уезжаю на халтуру в Канаду, через месяцок вернусь. Чтобы пока не было дополнительной суеты от тех, кто захочет обо мне переживать и беспокоиться.

Плохо, что я ни рубля денег с собою не взял, но тут уж… чего уж там… Решил – так решил, ускорим отмирание старых рефлексов. Таксист довез меня до ЦПКО бесплатно и ни о чем не спрашивая. Это было, если вдуматься, как бы ментальное кидалово, но, полагаю, что лишняя соринка на горбу у совести моей уже общего баланса не сдвинет. Я, кстати говоря, мог бы и выручку у него отнять, вместе с заначками в бардачке, в приборной доске, в заднем кармане брюк и даже в самом секретном, от жены – между правым носком и кальсонным манжетом, в этот носок заправленном… Но зачем они мне, деньги его?

Букач задрожала по мере продвижения «к заветной черте». Понятно. И по-человечески понятно, и по этому самому… термин быстро не подобрать… короче говоря, как нечистую силу я ее тоже теперь понимаю.

– Вот что, Букач. Я в тебя впрысну чуток энергии с моего плеча, дабы тебе сытно и не скучно было на кусту сидеть, меня дожидаться. Оттак!.. Круто, да, понравилось? А если вдруг что… ну, мало ли, что со мной… Почуешь если, что я того… беги прочь, ищи себе другого овеликого. Понятно тебе?

– Нет, о Великий! Не гневайся, пощади, не поняла!