Неожиданно внимание командира коротким «Пс!» привлёк Бёрд. Они как раз проходили мимо лаборатории. Надвижные щиты закрывали её витражи только на три четверти, словно кто-то хотел поднять их, но не успел. Майкл заглядывал в оставшийся проём, подзывая Романа.

Лаборатория была ярко освещена. Сразу три тела увидел Роман. Одно лежало на столешнице с полтора десятком всевозможных штифтов, предназначенных для жёсткой фиксации аппаратуры. Центрифуги, например, или вибростола. Второе тело валялось в неестественной позе на полу неподалёку. Складывалось впечатление, что у него отсутствовали все кости – настолько оно было вывернуто и смято. Третий же труп висел в самодельной петле, привязанной к техническому крюку в потолке. Под ним, правда, не имелось ни табурета, ни какой-либо ещё подставки, с которой человек мог бы взобраться в петлю самостоятельно.

– Говнюк… – прохрипел тихо Нечаев. – Третий выиграл…

– Что?.. – не расслышав, переспросил Бёрд. Роман криво усмехнулся и поморщился, отмахнувшись от американца.

Какое Майклу дело до его пари с Лёшкой Корстневым, сыном начлаба. Он и знать о них ничего не знал, а объяснять что-то…

Последний спор предложил Лёшка. В хмельном угаре, в сизой дымке, пронизанной струнно-духовой музыкой он не сразу показался неуместным. Тем паче, что первые два были заключены вот-вот, и третий как бы подразумевался сам по себе, для невозможности ничейного результата. Они и поспорили: живы колонисты Ясной или нет.

Нечаев шёл чётко к командному пункту, попутно то и дело отмечая очевидные следы борьбы. Кое-где попадались рваные звёздочки от пуль, судя по отверстиям – калибра, схожего с калибром пистолета в его собственной руке. Войдя в стену всего на несколько миллиметров, они будто бы обрастали чёрными маленькими щупальцами выплавленного ударом полиэпоксида.

Ему было плевать, что необследованным остаётся с десяток отсеков. Главное, чувствовал он, добраться до коммуникационного пульта. Роман прямо нутром чуял, что должен быть там. Жуткие своей невероятностью мысли о кукловоде-синтетике только подогревали это стремление.

Челнок. Нужно вызвать с орбиты челнок… И убираться нахрен!

Переборка в командный отсек выглядела нетронутой: ни ввязших в смолу пуль, ни бугристых швов, какие остаются после прохода протоволновой дуги, настроенной на сварку. Роман коснулся панели.

Большой настенный монитор для графиков и прочего двумерного изображения, встречавший их с порога, был включен, но находился в спящем режиме. Кресла пустовали. Пульт коммуникации выглядел целым.

Роман дотронулся до панели монитора, и тот откликнулся, сначала просто посветлев, а чуть позже и полностью включившись. Долго же он ждал…

– Боже… – выдохнул где-то за спиной Леонид Львович.

Видеозапись стояла на паузе. Отчего-то вид был сверху, как с камеры наблюдения под потолком, коих сроду не было ни на челноках, ни в модулях. За круглым столом сидели шестеро. Точнее, лежали: будто бы разом уснув, люди пороняли головы на руки, а кто-то и прямо на стол. Около каждого находилась кружка, видимо, они пили витаминный сублимат.

А ещё, рядом стоял полковник Иконников. Не узнать его было невозможно, слишком яркой личностью он был, слишком много после себя оставил. Все безопасники-космопроходцы знали это лицо.

Иконников держал в руке пистолет гордеева. Роман нажал на значок пуска.

Один за одним раздавались шесть выстрелов. Мерно, ровно в такт, в так называемую «тридцаточку». Пристрелив каждого, Иконников посмотрел в сторону соединительной переборки, постоял и пошёл прочь, к ангарному отсеку, где хранились скафандры.

Нетрудно было предвидеть, что «Герольд», прибывший к орбите Ясной первым и которому принадлежали модули, ныне кружил в космосе пустым. Логика нехитра: зачем руководству ЦУПа сотрудничать с господинами, прибегать к использованию от нас же вывезенного грузовика и его оборудования, если на поверхности Ясной имелись бы собственные квантовые маяки, оставшиеся незадействованными ещё со времён «прыжка» доктора Кислых? Верно, незачем. И Бёрда сюда бы не отправили, не окажись они прижаты к стенке отсутствием альтернативы. Пусть это были только его, Романа, личные мысли. Но уж очень они хорошо укладывались в происходящее.

ЭВМ отвечал на запрос космопроходцев по-неживому лаконично: отсутствует запрашиваемое. Нет, мол, ни челноков, ни модулей. Если требуется орбитальный транспорт – пожалуйста. Он так и остался неиспользованным. Только зачем людям самим попадать на космический грузовик? В живых всё одно не останешься, когда двигатель искривления прогнёт пространство. А доставлять неживой объект на Землю нужды не было. Во всяком случае, пока.

Дальнейшая разведка пробуксовывала – неожиданно сломался «Крот». Серьёзно, раз Павлов поспешил за помощью к Бурову. Безопасникам ничего не оставалось, как осмотреть доступные лабораторию и медблок. Естественно, начали с первого.

Сходу бросилось в глаза: убивали их по очереди. А ещё, складывалось впечатление, что убийца делал это, наслаждаясь предсмертной агонией. Как иначе объяснить его очевидную неспешность? Даже, казалось бы, «простое» повешенье, и то чётко подпадало под версию – предсмертные страдания, если шея не переломлена, зачастую долги и мучительны.

Отчего-то нигде не было видно дежурной камеры; обычно не то что в лаборатории, даже в жилых кубриках они имелись. Вспомнив ракурс съёмки убийства шестерых учёных, Роман оглядел углы. Так и есть: притаившись под решёткой вентиляционной шахты, за ними подглядывал стеклянный глаз.