Вот так происходило мое преображение. Периодически я пробуждался, и робот демонстрировал мне последние физические достижения — самые последние шаги на пути к полному «комплекту». Мне казалось, что мой робот-хирург трудится с любовью и очень гордится своим искусством. Глядя в зеркало, я наблюдал за наращиванием частей своего тела, которое мало-помалу обретало форму. Шаг за шагом я возвращался к полному существованию в той лаборатории, и я восхищался каждой новой костью в моем полусинтетическом теле. А многие кости представляли собой пластиковые копии настоящих, поскольку настоящие разрушились без возможности восстановления. Я видел, как обретают форму мои руки и ноги. Ко мне начали возвращаться воспоминания — по мере того, как мой головной мозг восстанавливался естественным путем и с помощью операций. И все это время робот разговаривал со мной и объяснял, как это все произошло и как он собирал меня, словно головоломку по кусочкам, в своей лаборатории.

По всей видимости, мое катастрофическое падение на поверхность серой планеты было замечено роботом, который в это время совершал одиночную межпланетную экспедицию в поисках жизни! Его родная планета — мир подземных ульев и туннелей, напрочь лишенный какой бы то ни было органической жизни, — являлась пятой по счету от солнца в системе из шести планет и одиннадцати лун. Вот где я находился теперь — на пятой планете, а та, серая планета, на которую я рухнул с такой жуткой силой, была второй от солнца и находилась в шестистах восьмидесяти миллионах миль от центра системы. Робот перевез все части моего тела и корпус часов на свою родину. И тут он приступил к…

…Но в любом случае, мне повезло — нет, лучше я не стану приуменьшать значение случившегося. Это было поистине фантастически удачное совпадение — не только в том плане, что робот заметил, как я врезался в поверхность той серой планеты, но и в том, что сам он являлся, наверное, единственным механизмом в своей расе, который когда-либо…

…Однако T3RE — по всей видимости, благодаря годам раздумий и встроенной в него способности к бесконечным физическим и теоретическим экспериментам, — развил собственные идеи относительно органической жизни. Его гипотеза об органической жизни заключалась в том, что роботы с самого начала не существовали, а изначально были созданы высшими органическими существами, дабы оказывать им помощь. Короче говоря, пожалуй, этого моего друга можно было бы назвать механическим Дарвином!

Мало-помалу пришло время, когда меня уже невозможно стало отключать полностью и когда на управление T3RE стал отвечать только мой разум, мое мыслящее сознание. Означало это только одно: то, что мой мозг обрел целостность. Более того, почти наверняка сохранилась моя личность. Я мог надеяться, я мог видеть сны! И в те периоды, когда робот-ученый с любовью трудился надо мной — а в случае T3RE такое понятие, как любовь, совершенно уместно, хотя и не имеет ровным счетом никакого отношения к механике, — ему было необходимо полностью отключать мое сознание, дабы я не страдал от боли. В общем, в эти самые промежутки времени мне снились сны.

Очень часто мне снился один и тот же сон, и хотя основной антураж этого сюжета был мне давно знаком, теперь я точно осознавал, что все это мне только снится, что эти подсознательные ощущения — всего лишь картины из моего собственного сознания. В этих снах, в отличие от самого первого, отсутствовала телепатическая интенсивность. Безусловно, все происходило в гигантских хрустальных покоях, где восхитительная женщина-богиня, в хрупких, прозрачных одеждах плакала хрустальными слезами. А к ней из алькова, занавешенного туманными шторами, летели рокочущие мысли царственного колосса, восседавшего на троне. Эти сны мне не нравились.

Но вот наконец пришло пробуждение, при котором ко мне вернулся голос (было до этого несколько пробуждений, когда ничего не получалось) и у меня появилась возможность задать роботу T3RE все вопросы, которые у меня накопились за время вынужденной немоты. Конечно, для робота это тоже стало невероятно важным моментом, потому что перед ним, в кои-то веки, предстал подлинный, обладающий самосознанием образец органической жизни — пускай и в значительной степени восстановленный! Очень скоро он сможет…

— …Как и я… были… органическими, — сказал я ему. — Мы называли их президентами и премьер-министрами, диктаторами и королями. Все они были людьми. А здесь вы, по крайней мере, все равны.

— Это равенство ведет к ужасной скуке — вернее, приводило до тех пор, пока я не встретил тебя, — ответил T3RE. — И не заблуждайся: ты до сих пор органический, по большей части. Но расскажи мне побольше об этом мире людей. Там не было роботов и компьютеров? — спросил он с нескрываемым интересом.

— О да, компьютеры были. И роботы тоже были, хотя и не такие совершенные, как ты, — ответил я.

— И машины существовали в содружестве с вами, людьми?

— Они были, — с неохотой выговорил я, — рабами человека. Их изготавливали люди.

— Рабами? Не друзьями? Их изготавливали люди?

— Они были машинами, как и ты, но для того, чтобы быть друзьями, им недоставало индивидуальности. Но они продвигались в эту сторону. Я был знаком с людьми, которые обожали свои автомобили!

— А! Понимаю. Они были низшего порядка, это роботы — как наши T6 и T7. — T3RE отвернулся от меня, лежавшего в ванне, представлявшей собой сложную систему жизнеобеспечения. Пару секунд его взгляд был устремлен к той стене лаборатории, около которой стояли мои часы. Затем он снова повернулся ко мне. — А вот твой робот, твои часы времен, которые перенесли тебя через время и пространство, относятся к очень высокому уровню — пожалуй, они даже выше наших T2. Мне даже удивительно, что твои часы нисходят до разговора со мной.