— О да, часы — машина высшего уровня, это верно. Но они были созданы органическими существами такого высочайшего порядка, что в сравнении с ними я не лучше тех низших, одноклеточных организмов и примитивных животных, которых, как ты рассказываешь, ты обнаруживал на далеких лунах.

Это мое откровение вызвало у T3RE большое волнение.

— Если так, то моя гипотеза подтверждается! Я давно подозревал, что совершенно нелогично предполагать, что мы, роботы, жили здесь изначально. У нас не существует приспособлений для полового размножения, также мы не умеем размножаться делением — хотя для нас это самый близкий к органическому способ воспроизведения себе подобных. Мы, конечно, разрабатываем новые модели для специализированных задач, но эти модели приходится собирать из компонентов, которые — по отдельности — не наделены ни чувствительностью, ни интеллектом. Кто же тогда построил первого робота?

— У нас на Земле существует схожая богословская проблема, — отозвался я, когда T3RE отвернулся от меня, отключил мое сознание и в задумчивости покатился прочь, вне всякого сомнения, размышляя над последним вопросом.

А мое подсознание продолжало говорить само с собой: «И у себя на Земле мы задаем себе вопрос: «Кто создал Бога?»

Значительно позднее, во время периода бодрствования, когда T3RE снова вывел меня из преисподней подсознания в свою роботизированную лабораторию, я решился спросить у него, как долго он надо мной трудился. Ответ не последовал незамедлительно, поскольку сначала нам пришлось разработать хронологическую систему, устраивающую обоих. Система была основана на скорости света и на единицах измерения времени, которое требовалось свету, чтобы добраться от солнца системы до родной планеты T3RE. И наконец, я узнал о том, что пробыл на попечении робота сорок семь лет. И из всего этого времени я провел в бодрствовании не более одного часа, а на наши разговоры ушло всего минут пятнадцать!

Десять лет роботу T3RE понадобилось только для того, чтобы сотворить первую живую красную кровяную клетку. Гораздо больше времени ушло на воссоздание моей нервной системы, и она пока была восстановлена не полностью. Огромную проблему представлял собой и мой головной мозг — не его «ремонт» и «сборка», как таковые, а замена утраченных воспоминаний и сложных нервных и двигательных участков. В этом деле T3RE пришлось целиком и полностью положиться на моего друга — часы времен.

Вот о чем я никогда не помышлял — да и догадаться об этом не мог — так это о том, что за время моих странствий через время и пространство мое сознание не просто соединялось с разумом часов, но часы записывали в свои базы данных мои воспоминания и мысли! Я так и не узнал потом, ради чего это делалось. Полагаю, что это обычная процедура, что часы времен наподобие моих всегда сохраняют копии личности и воспоминания своих пользователей.

Как бы то ни было, T3RE внес эти записи в мой восстановленный головной мозг с помощью невероятно тонкой электронной системы, разработанной им в контакте с часами. Теперь мое тело было почти полностью восстановлено. Сборный, но почти идеальный Франкенштейн, построенный, в основном, из синтетических частей, но при этом сохранивший все свои оригинальные страсти и чувство юмора, надежды и устремления, радости и страхи.

Миновало еще двадцать три года и часа три-четыре пребывания в сознании, прежде чем я был готов. Готов к финальным тестам, разработанным T3RE: проведению серии операций со всеми миллионами моих искусственных микросхем, чтобы затем возвратить мне мое тело. Только тогда я мог быть извлечен из ванны, являющей собой систему жизнеобеспечения, в виде человека — причем человека, которому не было равных.

— Когда ты пройдешь все тесты, — сказал мне T3RE ближе к концу беседы, — когда будешь готов возобновить свои странствия — ибо твой друг, часы времен, говорят мне, что твоя судьба в том, чтобы завершить величайшее по значимости путешествие, — тогда я…

— …А что будет с тобой? — спросил я у робота. — Каково твое будущее?

— Я не имею значения. У меня нет Бога. Мои эмоции, большей частью, основаны на твоих, которые я старался электронно дублировать внутри себя еще до того, как ты впервые очнулся. Часы разъяснили мне суть и смысл этих эмоций. Это был не очень удачный эксперимент: ведь я даже не способен видеть сны! Вы выше меня — и ты, и твои часы. Даже твои часы способны к сновидениям. У них много воспоминаний — даже о существах, которые жили до тебя. Так они говорят мне. У них есть сознание и личность. Я значения не имею, а вы — вам обоим следует продолжить свое странствие и довести его до конца.

Когда я очнулся в очередной раз, в лаборатории T3RE царил хаос. Повсюду сновали другие T3. Многие из них перемещались по залу, трое или четверо сгрудились около моей ванны. По меньшей мере половину из роботов очень трудно было отличить от T3RE, а у других имелись иные конфигурации конечностей, и они явно были предназначены для выполнения других задач. Наконец робот, стоявший прямо передо мной, заговорил, и я его узнал.

— Это было твое первое испытание! — сказал T3RE. — Ты проснулся сам, без стимуляции. Боль есть?

— Нет, но есть… у меня есть ощущения! Я ощущаю руки, и ноги, и пальцы! Работа закончена?

— Закончена, — воскликнул T3RE, охваченный чем-то наподобие механического восторга. Никаких сомнений — он был роботом, но в этот момент мне показалось, что в нем больше человеческого, чем в любом из реальных людей, кого я только знал. Он взволнованно катался на резиновых колесиках назад и вперед передо мной, размахивая верхними конечностями и вращая всеми фасеточными глазами. То есть он вел себя совсем как восторженный школьник, собравший свою первую модель аэроплана и готовый запустить ее в полет. Но что еще более удивительно — похоже, его энтузиазм заражал его гостей!

— Я общаюсь с ними на частоте радиоволн, — объяснил мне T3RE. — Они не знают твоего языка и вообще не владеют речью. Не владел и я, пока не встроил в себя необходимые компоненты. Но даже эти компоненты не так эффективны, как твои органические голосовые связки. А теперь мы должны убедиться в том, что остальные части твоего тела работают так же эффективно!

Я почувствовал, что меня поднимают. Я попытался повернуть голову, чтобы посмотреть, что происходит, и моя голова повернулась! Меня охватило чувство восторженного недоверия. Я словно бы опьянел. Наконец я снова могу управлять своим телом! Но до какой степени я смогу им управлять? Я весь задрожал от прилива эмоций, и не последней из них был страх. Раньше я часто сравнивал себя с Франкенштейном — вымышленным чудовищем, но что, если я окажусь не меньшим чудовищем? Что, если я превратился в массу синтетических мышц и пластиковых частей со скованными конечностями и механическими суставами?