–Дура! – сердито крикнул Арбузов и хлопнул тяжелой ладонью по столу. – Не можешь раз постараться для семьи!

–Да он приставать начнёт…

–Ты потерпи. Полегоньку пусть, но не так, чтобы… Ну, ты понимаешь. Хи-хи, там, ха-ха. Он нужен… Или тебе не осточертело жить впроголодь?!

–Мы не живём впроголодь.

–Так будем!

В общем, он её уговорил.

Наведавшись в кабинет к Кожину, и пояснив, что ей и её непутёвому супругу требуется помощь и покровительство, Анна пригласила Кожина к себе на ужин – Арбузов в домашней обстановке, за рюмкой водки, собирался сторговаться с первым любовником дорогой женушки. Кожин, к тому времени вдовец, имеющий взрослого сына-студента, согласился наведаться и даже взглядом не показал, что держит в уме старые желания.

Ужин был скромный, сидели втроём –Арбузов, Кожин и Анна, ели, пили, Кожин иногда танцевал с хозяйкой, хозяин хмелел, гость часто курил. На кухне, за очередной сигаретой, Арбузов попросил помощи и пообещал быть щедрым в благодарности. Хитрый Кожин на всё выбубнил только две фразы:

–Понимаю. Надо подумать.

Потом пили ещё. У Артёма от ощущения неудачи (деньгами этого хрена не купишь!) разболелась голова, он совсем осовел от выпитого, выпил ещё, чтобы совсем отрубиться, и ушел в другую комнату. На диване он провалился в забытье. Он и спал, и не спал, слышал где-то там, далеко, может быть в зале, или во второй спальне, или в своём мозгу, шепот, скрип и утробные, чавкающиме звуки:

–Скрип, скрип. Чавк, чавк. Шлёп, шлёп. Повернись на бок. Ногу чуть… Неудобно… У тебя огромный! Забыла!? Чавк, чавк. Шлёп, шлёп…

Утром Артём проснулся от дичайшей головной боли. Была суббота – выходной день. Он долго умывался, с трудом припоминая, чем закончился вчерашний визит Кожина, но так и не мог внятно вспомнить, чтобы было реально, а что пригрезилось… Весёлая, даже помолодевшая жена, ласково пожурила, сервируя стол к завтраку:

–У-у, пьяница! Вчера отрубился. Мне перед Кожиным было неудобно. Вы не договорили.

–Он пьёт, как верблюд, и не пьянеет.

–Пригласил нас сегодня к себе на дачу. Будут шашлык и рыбалка. У него дача на Солнечном озере.

–Знаю. Там у всех «шишек» дачи. Когда он ушёл?

–Ты уснул, он посидел с полчаса, думал, что проснёшься, а потом ушёл.

–Чёрт, похмелье дикое. Дай водки.

–А машину кто поведёт?

–Ты. Видишь, в каком я состоянии. Он к тебе не приставал? Не лапал?

–Намёки делал прозрачные, но, видимо, так, для приличия…

–Как это? – удивился Арбузов. Как можно делать неприличные намёки, чтобы соблюсти приличия?

–Он, как ты выражаешься, «шишка», а мне сорок лет. Можно не углублять тему?

–Фигня. Я знаю – ты ему нравишься…

–Я дипломатично уводила разговор на тебя, чтобы не ворошить прошлого…

–Ты так уводи, чтобы он думал, что может с тобой…

–Фу, гадости говоришь.

–А я хочу? Надо! Выкупим завод, по-другому заживём.

Дача Кожина находилась далеко за городом, в сосновом бору у прекрасного озера. Живописные берега, песчаные пляжи – эти места давно пришлись по вкусу властьдержащим. Дачи не были огорожены каким-то забором, но в народе считались закрытой территорией и туда старались не заезжать.

Кожин принимал Арбузова и Анну, вместе со своим сыном – светловолосым высоким красавцев Станиславом. За шашлыком и выпивкой, у бревенчатого коттеджа-теремка время летело незаметно. Потом, все вместе, вчетвером, пошли к озеру удить рыбу. Кожин заметил, что Анну не интересует ловля, и предложил ей насладиться в домике видеофильмом с видами старой Европы под так любимую ей классическую музыку.

Арбузов хмуро следил за поплавком. Иногда следовали ленивые поклёвки.

Станислав поймал двух увесистых линей.

Кожин, провожавший Анну в домик, не показывался уже с полчаса. Арбузов нервничал и поглядывал на часы.

–Что-то клёв плохой, – заметив его нервозность, мягко произнёс Станислав. – Пойду, принесу прикормку и посмотрю, где отец. Может, опять служебные дела отрывают?

Станислав ушёл. Арбузов чувствовал, как всё внутри его сотрясается от гнева – Кожин, конечно же, сейчас пользует его жену. И вчера это был не сон, и не пьяное дурное наваждение – он драл её, пока Артём спал.

Его возмутило, что Анна оказалась такой довольной сегодня утром. Вчера, значит, ей понравилось со своим первым любовником старое вспоминать! Стерва! А он доверился ей, любил эту суку все эти годы.

Злясь, Арбузов пошёл к домику.

Он миновал несколько полян, запыхался – дородное тело вспотело, и появилась одышка. Остановившись, он вдруг осознал, что не испытывал сожаления от измены жены. Он подсознательно был готов к такому повороту событий. Хрен с ней, всё равно былая страсть прошла. Пусть потрахается, лишь бы своей шарманкой «уговорила» Кожина помочь. Ставки слишком высоки в игре, которую затеял Артём Арбузов!

Он пошёл к домику спокойнее, а у резного крыльца совсем начал красться на цыпочках. Он слышал, как из окна раздавались скрип старой деревянной кровати с пружинным матрацем и постанывания Анны. Он усмехнулся – стонет, как проститутка. С ним она себе такого не позволяла, молчала, сжав губы, словно партизан на допросе.