– Открыл-то я его ещё лет четыреста назад, - простодушно признался Милентий.
– Но ты узнаешь о предначертанном день в дёнь - как положено.
– И Милентий тожественно открыл медальон, который всегда носил на шее.

Откашлявшись, прочёл начертанные внутри письмена:

"Наступят времена, когда на материке воцарятся кошмар и тьма. И только Май сможет один на один победить Чёрного Великана в ночь, когда зацветут кактусы на горе Нит".

– Всего-то два предложения, - разочарованно протянул Май.
– А я-то думал... И где, интересно, искать этого великана?..

– По логике вещей (подтвержденной также слухами, которые я тщательно собирал в течение этих четырехсот лет), пещера его находится в долине Миракл, совсем недалеко от Макового поля.

Май задумчиво почесал затылок.

– А когда зацветут кактусы на этой горе (как её?) Нит?

– Они цветут раз в две тысячи лет сразу после того, как отцветают серебристые колокольчики.

– Значит, совсем скоро...
– Май был радостно взволнован предстоящими приключениями или, как он предполагал, развлечениями.
– Побегу расскажу обо всём Мозу, и мы сразу же оправимся на поиски этого самого великана. Прощайте, мама и папа! Вернее, я хотел сказать "до свидания"...

– Постой, - остановил Мая уже в дверях Милентий.
– Я ещё не всё сказал... Уж не собираешься ли ты победить Чёрного Великана шпагой?

Май недоумённо скосил взгляд на шпагу, с которой никогда не расставался.
– Но, папа... как же я одолею Чёрного Великана без шпаги?

Милентий покачал головой:

– Мой сын безнадёжно легкомыслен...
– и грозно приказал.
– Следуй за мной.

Май послушно прошёл за отцом по коридорам из разноцветного стекла, которое переливалось на солнце всеми цветами радуги. Милентий-Кинли остановился у картины, на которой самый талантливый живописец Долины Радуг, Розадендрон, изобразил невиданной красоты водопады.

– Здесь находится потайная дверь, - загадочно сообщил Милентий-Кинли и прежде, чем Май успел возразить, что в этой стене нет никакой двери, правитель Долины Радуг снял с гвоздя картину.

За ней, действительно, оказалась еле заметная замочная скважина.

Милентий снял с шеи ключ, с которым не расставался никогда, и повернул его несколько раз в загадочном отверстии.

– Вот это да!
– Май так и застыл на несколько мгновений с открытым от удивления ртом.

Стена со скрипом расступилась перед ним, обнаружив скрытую за нею небольшую потайную комнату, выложенную самоцветными камнями. Единственным предметом, который в ней находился, был меч, как зеркало, сверкающий в свете самоцветов.

– Это фамильный меч династии Кинли, - с гордостью ввёл Мая в курс дела отец.
– Ни одно столетие он ждал этого часа. И вот час настал.

С трепетом и с особым торжественным блеском в глазах Милентий передал фамильное оружие сыну.

Май несколько раз рассёк им воздух перед собой. Меч был лёгким, как перо, и прочным, как терпение Моза, когда он заставляет зубрить эти свои уроки.

– С таким мечом я непременно одолею Чёрного Великана!
– воскликнул Май.
– Прощайте, папа, мама... то есть я опять хотел сказать "До свидания". О, прости, мама!.. Умоляю, не плачь, не плачь...

Анфуса напрасно пыталась смахнуть слезу украдкой, а Май чувствовал себя полным болваном. Чёрствым и бестактным.

– Поспеши. Не будем терять время на прощание, - поторопил сына Милентий.

И расцеловав родителей в обе щёки, Май побежал к домику Моза.

Май, Моз и Альбин отправляются в путь

– Безобр-разие! Безобр-разие!
– свесившись с перекладины, повторял Альбин.

– Альбин, перестань, наконец. Ты ворон или попугай?

От неожиданности Альбин замолчал. Как мог Моз сравнить его с по-пу-гаем? Глупой птицей с вызывающе яркими перьями. Его, единственного в Стране Грёз белого ворона, к тому же не просто говорящего, а мудрого. Да, мудрого. Пусть не настолько, как Моз. Но уж во всяком случае, он прочитал больше книг, чем этот повеса Май.

Обо всём этом Альбин не преминул высказать Мозу, прибавив к "повесе" в сердцах сказанное "дур-рак".

– А вот это и в самом деле достойно попугая, - заключил Моз.
– Полагаю, если Май не пришёл к Трём Яблоням, значит, на то у него были серьёзные причины. А что касается его умственных способностей, то даже тебе я не позволю так отзываться о своём пусть и не самом прилежном, но самом любимом ученике.

Альбин слушал, нахохлившись, и, правда, походил на попугая.

– Пусть из Мая не вышло мудреца или поэта, - убеждал мудрец не то себя, не то Альбина.
– Зато из него может выйти... герой. Никто во всей Долине Радуг не держится в седле лучше, чем он. Никто не стреляет из лука так метко. Никто не сравнится с ним по силе и ловкости. И уж можешь мне поверить, Май может пропустить урок истории, не имея на то серьёзных оснований, но если он не пришёл объезжать лошадь, значит, на это у него есть очень серьёзные причины. И, думаю, совсем скоро мы узнаем, какие.