Кен, словно почувствовав, его мысли, встал со своего места, сжимая в руках какие-то бумаги.

– Так молокососы, а теперь последняя перекличка.

По автобусу пронёсся лёгкий ропот.

– Нас же уже проверяли - недовольно протянула Эрика Картер.

– Лишняя проверка никогда не повредит.
– Кен легонько встряхнул списком.
– Итак...

Сергей, с терпеливым раздражением, дождался, пока охранник не назовёт его, коротко отозвался и вновь высунулся в окно. Всмотрелся в людское море.

Его внимание, почему-то, привлёк худой паренёк, лет двадцати-двадцати пяти, стоявший в паре метров от автобуса. Прижав к уху мобильник, он, явно вёл с кем-то напряженный разговор, стараясь перекричать царящий в порту гвалт.

Несмотря на шум вокруг, до Сергея долетали отдельные обрывки слов.

– Я буду ровно в... Нет... Ничего не говори матери! Слышишь... больное сердце... Не выдержит... Билетов нет... достану что-нибудь...

Парень спрятал мобильный и потеряно огляделся. Он явно не знал, что ему делать дальше. Их взгляды случайно встретились.

Сергей поспешно нырнул обратно в салон автобуса.

Здесь ещё шла перекличка.

– Эдди Картер!

– Здесь.

– Курт Азерети!

– На месте.

– Лео Торбинс!

– На месте.

– Марта Стражински!

Девушка на заднем сидении подняла руку.

– Я просил откликаться, а не руки поднимать!
– раздраженно бросил охранник. Впрочем, он тут же переключился на другое имя.

Сергей ждал пока закончиться это, совершенно, на его взгляд, ненужное действо. Наконец Кен назвал последние имена и, дождавшись откликов, побрёл обратно на своё сидение, около водителя.

Парень было уже собрался вновь выглянуть в окно, когда увидел, что Эрика, прекратив трепаться с подругой, неожиданно быстро поднялась со своего места и направилась к, только успевшему устроиться на сидении, охраннику.

Сергей сидел достаточно близко, чтобы услышать их разговор.

– Это не Марта.

– Как это?

– Я знаю Марту, мы с ней подпруги.

– Документы говорят обратное.

– К черту документы, их можно любому всучить.

– Тогда, кто это, по-твоему, если не Марта Стражински.

– Имени не знаю, но видела неоднократно. Это официантка из бара. У неё с Куртом любовь.

– А где настоящая Марта?

– Видимо отказалась ехать. Это в её стиле - свалить, неведомо куда, наплевав на волнующихся родителей...

Сергею стало противно слушать и он снова высунулся в окно. Парень с мобильником стоял ровно на том же месте и опять пытался кому-то позвонить.

"Эх, если бы в автобус можно было бы взять ещё одного человека..."

Сергей отвёл взгляд от парня и принялся рассматривать толпу. Только раздавшийся, позади в салоне, шум, заставил его вынырнуть из своих мыслей и вернуться в душное нутро автобуса.

Кен стоял около Марты Стражински, (или кем там она была на самом деле) и что-то говорил на повышенных тонах. Парень успел услышать только "хвост" фразы.

– ...покиньте автобус мэм!

– Она никуда не пойдёт, - твёрдо сказал, сидящий рядом с девушкой, Курт.

– Это я решаю!

– Да какая тебе разница?! Место всё равно пусто!

– Принципы, парень. Только на них держится мир.
– Кен нехорошо улыбнулся

– Чихать я хотел на твои принципы! Она никуда не пойдёт.

– Курт, может я...
– попыталась было что-то вставить девушка.

– Помолчи. Ты остаешься. Не потащит же этот гад тебя из автобуса силой.

– Силой, совсем не обязательно, - охранник покачал головой, а потом опустил руку к поясу и очень бережно вытащил из кобуры новенький пистолет.
– Она сама сейчас выйдет.

– Ты чего?!

– Уставом колледжа у меня есть право применять оружие в экстренных ситуациях, - Кен щёлкнул предохранителем - Считаю до пяти.

– Ты не выстрелишь, - Курт, только покрепче обхватил девушку, словно стремясь защитить.

– В тебя - нет. А в неё могу.

Девушка опять попыталась вскочить, но парень почти силой удержал её. Задвинул за себя.

– Тогда тебе придётся пристрелить меня.

– Раз.

– Кен, не дури!
– подал голос кто-то из студентов.

– Два.

– Ты не выстрелишь, - голос Курта дрожал от ненависти.

– Три.

– Сэр...
– раздался за спиной у охранника голос Коффи. Водитель покинул кабину и стоял за спиной у Кена.

– В чём дело?
– тот повернулся...

...И получил прямой удар в челюсть, заставивший его отлететь на добрый метр, и затихнуть между кресел кучей мяса в форме.