Шрифт:
Клотильда подошла к бунгало С29, отведя в сторону ветки молодой оливы, посаженной перед террасой. Она помнила, что в 1989-м точно такое же дерево росло под ее окном. Неужели Червоне выкапывает старые и сажает вместо них новые?
– Вы кого-то ищете?
Из бунгало вышел мужчина в бейсболке с логотипом New York Giants [33] , надвинутой на седеющие виски. В его улыбке читалось удивление, в ладонях он сжимал чашку кофе.
Клотильде всегда нравилась свойская обстановка в кемпинге. Никаких заборов, колючих изгородей, палисадников с цветочками. Здесь не было понятия свой угол – только наш.
33
«Нью-Йоркские Гиганты» – профессиональный футбольный клуб, выступающий в Национальной футбольной лиге.
– Нет-нет…
Чуть дальше, на аллее, двое мальчишек играли в футбол.
– Загнали мяч под террасу? – спросил болельщик Giants.
По его ухмылке Клотильда поняла: этот тип был очень даже не против, опустись она сейчас на четвереньки, выставив на всеобщее обозрение упругую попку в обтягивающих легинсах. Отсутствие барьеров. Смещение нравственных ориентиров. Банальное вожделение. Эта сторона жизни в кемпингах была ей омерзительна.
– Не мяч – воспоминания. Я когда-то жила в этом бунгало, на каникулах.
– Правда? Мы уже восемь лет его снимаем, так что…
– Это было двадцать семь лет назад…
Мужчина ответил Клотильде изумленно-восхищенным взглядом.
Выглядите моложе.
За его спиной появилась женщина в ярком парео. Вьющиеся волосы были подхвачены на затылке деревянной заколкой. Она улыбнулась и спросила:
– Двадцать семь лет назад? Но тогда… простите, что спрашиваю… Вы – Клотильда Идрисси?
Она не ответила. В голове крутились идиотские мысли. «Надеюсь, им не пришло в голову повесить на бунгало мемориальную табличку: Здесь обитали Поль и Пальма Идрисси. Вряд ли рассказ об аварии десятилетиями передавался из поколения в поколение отпускников?»
Проклятый дом…
Женщина подула на чай, ее рука скользнула под футболку мужа.
Движение подсознательное, но знак очень ясный: «Он мой!»
Универсальный язык тела и жестов, свойственный всем, кто живет летом на свежем воздухе. Люди выставляют себя напоказ, смотрят, испытывают желание, но никогда не соприкасаются.
– Я храню для вас письмо, Клотильда, его передали давным-давно! – Женщине явно нравилась роль нежданной вестницы.
Клотильда едва не лишилась сознания и, чтобы не упасть, ухватилась за самую высокую ветку оливы.
– Оно ждет меня… двадцать семь лет? – Губы едва ее слушались.
– Ну нет, не так долго! – расхохоталась дама в парео. – Пришло вчера. Фред, будь душкой, принеси конверт, он на холодильнике.
Муж исполнил просьбу, и она прочла вслух адрес:
20260, Ревеллата
Кемпинг «Эпрокт», бунгало С29
Клотильде Идрисси
Ее сердце снова чуть не выскочило из груди, и Клотильда крепче сжала пальцы.
– Документы мы у вас спрашивать не станем, – засмеялся хозяин бунгало. – Собирались отнести конверт администратору, но раз уж вы здесь…
Клотильда взяла письмо влажными от липкого пота пальцами.
– Спасибо.
Она шла по аллее, пошатываясь, как конькобежец на льду замерзшего озера, и не могла отвести глаз от надписи на конверте, потому что узнавала почерк. Да, именно так – узнавала, понимая, что это невозможно.
Клотильда на автопилоте пересекла территорию. Открыть письмо следовало без свидетелей, в тайном и священном Тюленьем Гроте. Попасть туда можно было со стороны моря или по тропинке прямо из лагеря. Девочкой она тысячи раз пряталась в пещерке, чтобы почитать, помечтать, поплакать или пообщаться с дневником. В юности она обожала писать и была наделена талантом, в это верили ее близкие, так же считали преподаватели. А потом слова улетучились. В момент. Не пережили аварии.
Она без труда спустилась к убежищу по бетонной лестнице, заменившей песчано-каменистую дорожку. Стены грота были разрисованы признаниями в любви и похабными граффити, пахло пивом и мочой. Ну и ладно – вид на Средиземное море не изменился, он по-прежнему создавал у сидящего внутри головокружительную иллюзию полета, заставлял почувствовать себя птицей, пикирующей на добычу.
Клотильда поставила сумку с покупками, отодвинулась вглубь грота, села на влажные камни и разорвала конверт, дрожа от возбуждения, как если бы ожидала увидеть любовное послание. Впрочем, она опоздала родиться и письменных признаний никогда не получала. Воздыхатели слали ей эсэмэски и электронные письма. Цифровые признания были тогда последним писком моды и невероятно возбуждали, но… не оставили после себя ни малейшего следа. Ни строчки, ни клочка бумаги между страницами книг.
Клотильда осторожно, двумя пальцами, достала сложенный вчетверо белый листок и развернула его. Написано было от руки, аккуратным «учительским» почерком.
Моя милая Кло!
Не знаю, осталась ли ты такой же упрямой, как в детстве, но все-таки хочу кое о чем тебя попросить.
Когда будешь завтра в Арканю, у Лизабетты и Кассаню, задержись на несколько минут под зеленым дубом. – до наступления темноты.
Я увижу тебя и, надеюсь, узнаю.
Буду счастлива, если приведешь с собой дочь.
Больше мне ничего не нужно. Совсем ничего.
Разве что поднять глаза к небу и любоваться Бетелъгейзе [34] . Знала бы ты, детка, сколько ночей я глядела на эту звезду и думала о тебе!
Вся моя жизнь – темная комната.
Целую тебя.
П.34
Бетелъгейзе – красный супергигант в созвездии Ориона, одна из самых ярких звезд ночного неба, удаленная от нас на 600 световых лет.