Шрифт:
– Ты что-то сказала? – спросил Франк, даже не обернувшись. Он разложил на заднем сиденье газету, встал на нее босыми ногами, левой рукой ухватился за штангу багажника на крыше, а правой начал откручивать одну из упрямых гаек.
– Папа не выворачивал руль у скал Петра Кода. Перед провалом был длинный прямой участок дороги, – объяснила Клотильда. – Я точно помню. Потом резкий поворот, и отец врезается в деревянное ограждение.
– К чему ты это говоришь, Кло? – Франк дернул шеей, не глядя на жену. – Что имеешь в виду?
Клотильда смотрела на него и молчала. В первый отпускной вечер он занялся багажником и мог бы привести длинный список разумных доводов в оправдание своего поступка: ветер слишком сильный, скобы оставляют следы на жестянке… Клотильда же видела в этом досадную помеху. Вообще-то она плевать хотела на дурацкий багажник, с которым нужно было все время что-то делать: ставить, закреплять, накрывать чехлом, снимать… Что за бред – раскладывать маленькие винтики по маленьким пакетикам с маленькими циферками!
Валу предпочитала не вмешиваться в разборки родителей. Вот и сейчас она тихо смылась и отправилась исследовать кемпинг, чтобы выяснить средний возраст и национальную принадлежность обитателей.
– Сама не знаю, – усталым голосом ответила Клотильда. Франк сквозь зубы обругал «кретина, который додумался так закрутить гайки!».
То есть себя самого.
Муж самокритичен, и чувство юмора у него есть, что да, то да.
Клотильда потянулась за книгой, начала листать «Холодное время», последний роман Фред Варгас. В голову пришла идиотская мысль: «Название больше подошло бы летнему бестселлеру…»
Шутка `a la Клотильда.
– Я просто поделилась странным ощущением. Смотрела сейчас на дорогу и вдруг подумала, что даже ночью и на большой скорости мой отец успел бы затормозить. Это ощущение странным образом совпадает с воспоминанием об аварии.
– Тебе было пятнадцать, столько лет прошло…
Клотильда отложила книгу.
Я знаю, Франк.
Знаю, что это было мимолетное впечатление, что все случилось в несколько секунд. Но попробуй услышать меня, если пока не разучился понимать выражение моих глаз.
Я уверена, понимаешь? На все сто!
Папа не пытался свернуть. Он направил машину к обрыву. А ведь мы сидели рядом!
Клотильда задержала взгляд на лампе, окруженной облаком ночных бабочек-самоубийц.
– Есть кое-что еще, Франк. Папа взял маму за руку.
– Перед поворотом?
– Да. За мгновение до удара об ограждение, как будто понял, что падения в пустоту не избежать.
Легкий вздох. Третья гайка поддалась.
– Что ты хочешь сказать, Кло? Что твой отец покончил с собой, захватив на тот свет семью?
– Нет, Франк, конечно нет! – Она ответила слишком быстро. – Мы опаздывали на концерт, и он злился. В тот день у родителей была годовщина знакомства, мы праздновали всей семьей – бабушка с дедушкой, кузены, соседи. Нет, о самоубийстве и речи быть не может…
Франк пожал плечами:
– Значит, все ясно, это была дорожная авария!
Он взял гаечный ключ на 12.
Клотильда перешла на шепот, словно боялась кого-то разбудить. В соседнем бунгало смотрели итальянский сериал.
– А еще был взгляд Николя.
Франк бросил свое занятие.
– Николя не удивился, – пояснила Клотильда.
– То есть?
– За секунду до падения – мы понимали, что все кончено и «фуэго» не остановится, – в глазах брата появилось странное выражение: он как будто знал нечто, неизвестное мне, и понял, почему все мы обречены на смерть.
– Ты не умерла, Кло.
– Это как посмотреть…
Она начала раскачиваться на пластиковом стуле. Ей хотелось одного: чтобы Франк обнял ее, прижал к себе и начал шептать на ухо милые глупости. Или пусть утешает молча.
Четвертая гайка поддалась, и Франк подхватил пустой серый багажник на спину.
«Как Обеликс» [26] , – подумала Клотильда и улыбнулась. Юмор всегда был ее верным помощником.
Франк в полотняных штанах с голым торсом и пластиковым багажником-менгиром [27] на плечах действительно напоминал героя комиксов.
Только без брюха.
В свои сорок четыре ее муж все еще оставался мускулистым красавцем. Семнадцать лет назад он покорил Клотильду не только открытой улыбкой и спокойной уверенностью в себе, но и статью, как у пловца кролем. Все эти достоинства помогли ей полюбить Франка, убедить себя, что он лучший мужчина из всех. Ну уж точно не худший.
26
Обеликс – мифический галл, герой знаменитых европейских комиксов «Астерикс и Обеликс», девяти мультфильмов и четырех кинокомедий. «Родители» Обеликса и его друга, галла Астерикса, – французы Рене Госсини (писатель и издатель) и Альбер Удерзо (художник).
27
Менгир – древний обелиск в виде установленного человеком грубо обработанного дикого камня.