Серая лента асфальта уходила вдаль. С правой стороны тянулись поля, с левой – узкая полоска лесонасаждений. Ни хрена не смыслю в ботанике, с трудом отличаю яблоню от вишни, поэтому не могу сказать, какие именно деревья произрастали в нескольких метрах от меня. Если не ошибаюсь, то в посадке преобладали преимущественно акации и тополя, скрипящие на все лады голыми, лишёнными осыпавшихся листьев, ветками под порывами ветра. Кстати, о ветре. Дул он просто с бешеной скоростью, был холодный, как вьюга и моментом пронизывал до исподнего, заставляя кожу покрываться мурашками величиной с орех. Ветер выл на разные голоса, меняя тональность, и навевал просто какую-то первобытную жуть. Я даже на секунду пожалел, что покинул тёплый и уютный салон автобуса. Я продрог до костей, не смотря на джинсы, высокие шнурованные ботинки, свитер и чёрную джинсовую куртку. Плюнув, я полез в карман и достал вязаную шапочку. Натянув её до самых бровей, я подошёл к автобусу.

Пассажиры, с причитаниями и вздохами, сетуя на «дурацкий ветер», под руководством Билла Спенсера потрошили багажное отделение, доставая сумки, чемоданы и прочее барахло. Интересно, как они будут тащить всё это на себе и насколько хватит самого выносливого? Что касается меня, то весь мой нехитрый скарб умещался в небольшой спортивной сумке через плечо. А вот Ральф Шнитке, торжествующе ухмыляясь, забросил за спину здоровенный, под завязку набитый непонятно чем рюкзак, и вдобавок ухватил продолговатый кожаный футляр. Если я хоть что-то понимаю, то там у немца должна находиться винтовка. Или ружьё. Он что, охотник? Ко мне подбежала Трейси. В темноте её зелёные глазищи горели как у кошки. Подняв воротник «косухи», она прокричала мне на ухо:

– Учти, я иду с тобой! Не думай, что я боюсь остаться одна, просто и тебе будет спокойней за свои тылы! Я тебя прикрою, если что.

– Я в тебе не сомневался, - на полном серьёзе кивнул я, стараясь сдержать улыбку. Она что, в «зарницу» решила поиграть? Крайне странная девочка, однако. – Располагая тобой, я могу быть спокоен за свою спину.

– Да! А то так засадят по самые шары, что и опомниться не успеешь!

Ну что прикажете с ней делать? Я подтянул ремень сумки и притопнул ногой. Тех нескольких минут, что я рассматривал карту, мне хватило с запасом, чтобы запомнить маршрут. Я был уверен, что не собьюсь с пути и легко дойду до этого самого Гринсвуда. Пять километров – пустяк. В своё время мне приходилось бегать и поболя. И не с лёгкой сумочкой. За Ральфа я был спокоен, лось он здоровый и хабари свои выбрасывать ни за что не станет. Не знаю, насколько Трейси удобно в её окованных «казаках», но выглядит она девчонкой крепкой и выносливой. До остальных же мне не было особого дела. Я вовсе не эгоист, но и в эдакие Моисеи я не набиваюсь. И никого вести за ручку не намерен. Каждому от природы дан рассудок, чувство самосохранения, инстинкт выживания. Так что вперёд, господа. А моя жизнь — это моя жизнь. И цеплять к ней груз тянущих на дно проблем я не собираюсь.

– Ну что, двинули? – я оглянулся на своих спутников. Ральф натянул на уши шляпу, чтоб не сорвало ветром, и молча кивнул. Немногословный малый. Но когда говорит, то всегда по существу. Молодец. Стюарт же в своём репертуаре показала мне «козу», что можно было расценивать как знак согласия.

Не тратя больше не секунды, мы бодро зашагали по асфальту. Слава богу, ветер дул нам в спины. И хоть задница моя, как бы там Трейси её не прикрывала, потеряла от холода всякую чувствительность, но идти против ветра было бы намного хуже. Вспышки молний всё же освещение не очень надёжное, да и не постоянное, поэтому Трейси достала мобильник и включила фонарик, освещая нашу дорогу. Главное, чтобы батарейка не села раньше времени.

Не успели мы сделать и сотни шагов, как позади нас раздался забиваемый хохочущим ветром крик:

– Эй!!! ...одождите ...ас! Эй!..

Я недоумённо затормозил и повернул голову. Должен сказать, что одиноко торчащий посреди дороги автобус на фоне мрачно – чёрных деревьев, озаряемый сверканием молний, выглядел достаточно жутко, словно часть декорации из фильма ужасов про дорожных маньяков... А обступившие автобус люди, почему-то не спешащие следовать за нами, напоминали сбившихся в стаю голодных зомби.

В нашу сторону бежало пять фигурок. Поравнявшись с нами, они, отдышавшись, дружно, на перебой начали тарабанить, мешая друг дружке. Из всего я понял только то, что эти молодые люди, в количестве трёх юнцов и двух девчонок им под стать, прямо-таки сгорают от желания идти вместе с нами. Т-А-А-К, в нашем полку прибыло. Только банды малолетних сопляков мне не хватало на шее. Как будто мне одной Трейси мало! Я внимательно рассмотрел пополнение личного состава, пользуясь скоротечными вспышками молний в качестве фонаря. Ага, три пионера из пяти были мне уже знакомы: долговязый застенчивый юноша и парочка, что помогала взламывать двери. Видать, закадычные дружки. Компанию им составляли две девчонки примерно того же возраста, что-либо более подробно сказать о них я затруднялся. Скажу только, что средний возраст окруживших меня птенцов колебался от шестнадцати до, наверно, лет восемнадцати. Не исключено, что я ошибаюсь. По нашему времени вообще хрен поймёшь это подрастающее поколение. Бывают такие недоросли, что и в пятнадцать лет выглядят на все два десятка, и, соответственно, наоборот. Меня самого, если побрить и подстричь помодней, можно запросто принять за Митрофанушку-переростка. Это если не обращать внимания на мои совсем не детские глаза и не видеть моего обнажённого тела.

– Значит так, ребятишки, - взял я с места в карьер. – Я не возражаю против того, чтобы вы шли вместе с нами. Никого гнать взашей я не собираюсь. Но пока вы будете находиться рядом со мной, следует выполнять ряд жёстких правил. Во-первых, не ныть и не жаловаться, во-вторых, не отставать и слушать меня, и в-третьих заботиться о сопровождающих нас дамах. Всё ясно? Если всё, и возражений нет, то милости прошу.

– Не вопрос, генерал! – шутливо отдал честь один из мальчишек. – Разрешите выступать?

Я кисло скривился и махнул рукой. Ну что я говорил? По первах никто не воспринимает меня всерьёз. Но это только при поверхностном знакомстве с моей персоной.

Я сразу взял довольно высокий темп. Шнитке, будучи даже здорово загруженным, легко его выдерживал, шагая чуть позади меня и мурлыча в усы какую-то незатейливую немецкую мелодию типа «та-та, та-та, тирлим бом-бом, а после пошёл за пивом». Ох уж мне эти немцы... Трейси, закусив удила, рысила рядом со мной, звонко цокая подкованными каблуками по асфальту, и перекрывая звяканьем своей металлической амуниции стонущий вой ветра. Пятеро тинэйджеров чуть поотстали, но в принципе держались неплохо. Вот только времени и дыхания, чтобы острить и подкалывать друг друга, у них уже не оставалось. Хе-хе, и то хорошо! Далеко позади нас мельтешением разноцветных светлячков загорелись фонарики и экраны мобильников. Это пассажиры, разобравшись с багажом, собрались с духом, и вяло потрусили следом за нами. Что ж, сияние светлого разума наконец – то возобладало. Никто не остался на месте аварии.