Мы прошли где-то километра два, когда ветер внезапно стих. Наступила, что называется зловещая, гробовая тишина. Вынужден признать, контраст был достаточно резкий и неожиданный. Но я уже догадывался, чем это вызвано. И когда вместе с усиливающимся запахом озона на нас упали первые, холодные как ледышки, капли дождя, я нисколько не удивился. Дождь был мелким, моросящим и до дрожи противным. Небесная влага норовила прошмыгнуть за воротник, попасть в рот, намочить нас как последних бродяг. Шум дождя окутал нас, в темноте его звучание было особенно впечатляющим. Гром давно отгрохотал, молнии исчерпали весь запас энергии, и дождь теперь стал единственным владыкой над этой частью мира. Частью, в которой не повезло оказаться нам.

– Час от часу не легче, - пробурчал Ральф, щелчком стряхивая с полей шляпы дождевые капли. – Пока дойдём, раскиснем как туалетная бумага.

– Дружище, я в жизнь не поверю, чтобы такой матёрый зубр как ты, растаял от этого грибного дождика, - скептически отозвался я.

– Это точно, мне приходилось в ТАКИХ условиях выживать, что тебе, Алекс, и не снились.

– Охотишься?

– Верно. Где я только не побывал с моей крошкой, - Ральф потряс футляром. – Всякое бывало, часто возникала ситуация, что либо я, либо зверь! Я охотился и в тайге, и в тундре, и в европейских лесах... Бывал в джунглях, в саванне, на ледниках. У меня дома в Мюнхене целый бестиарий из чучел и трофеев!

– Верю! Но что ты делаешь здесь, в Англии, где и приличного волка давно днём с огнём не сыщешь? Да и сомнительно, чтобы тебя интересовали волки с лисами.

– Ездил к тёще, - буркнул немец. – У меня жена из этих мест.

– А ружьё зачем таскаешь? – изумился я.

– Да так, на всякий случай. Привычка у меня такая, - сконфуженно признался Шнитке.

– А я-то уж подумал, чтобы от тёщи отбиваться! – я не выдержал и захохотал во всё горло. Ральф возмущённо хрюкнул нечто неразборчивое, запыхтел и зашёлся урчащим смехом, всё же оценив мой «чёрный» юмор.

Так, перебрасываясь шутками – прибаутками, мы уверенно двигались вперёд. Правда, дождь уже начинал доставать, монотонно поливая нас и ограничивая и так бог невесть какую видимость. Да ещё я и замерзать начал, шкура у меня, в отличие от Шнитке, вовсе не носорожья. Бедные студентики, нахохлившись как мокрые вороны, шмыгая носами, плелись сзади, через силу загребая ногами. Мне даже стало жалко их. Сразу видно, что такие марш-броски для них в диковинку. Лучше всех себя чувствовала Трейси. Её проклёпанная одёжка не пропускала воду, и неплохо защищала от холода. Оставалось ей только завидовать. И надеяться, что Стюарт не заржавеет в конечном итоге! Со своей короткой стрижкой и подпрыгивающей походкой она напоминала мальчишку, и вела себя соответствующе носимому образу. Даже успела сцепиться с долговязым парнишкой, которого звали, как выяснилось, Колин Рэнделл.

Он имел неосторожность нечаянно наступить Трейси на драгоценную пяточку. И тут началось....

– Эй ты, дылда, ты чего это толкаешься?
– тенью в ночи накинулась на ошарашенного юношу Трейси, воинственно сжимая кулаки. Мы от неожиданности все так и замерли. Это ещё что за фигня?

– Я просто...- пробормотал сбитый с толку Колин, сверху вниз глядя растерянными глазами на настырную девчонку.

– Ты что, думаешь, что раз длинный, то всё можно, да? Я тебе сейчас враз все шары снесу, будешь знать!..

– Не такой уж я и длинный! – Колин, приняв во внимание тяжёлые, кованые сапоги Трейси, отодвинулся в сторону. – В баскетбол люблю поиграть, кто спорит, хотя в команду меня бы не взяли...

По-моему, бедняга совсем не знает, как вести себя в таких случаях. Я не один так думал. Обрадованные неожиданным развлечением, два других подростка, весело зубоскаля, стали давать советы, что Колину надо сделать. Не скажу, что я кое с чем не был согласен! Две девчонки пока предпочитали отмалчиваться.

– Щас, баскетболист хренов, ты у меня будешь ростом пониже!

Уронив сумку на дорогу, я еле успел остановить с боевым кличем набросившуюся на несчастного паренька Стюарт, перехватив её сзади поперёк живота и прижав к себе. Трейси отчаянно сражалась. Она извивалась как угорь, брыкалась, лягалась, пыталась меня укусить и, не переставая, вопила. Это был тот ещё концерт, скажу я вам... Обступившие нас тинэйджеры от хохота чуть не падали на землю, Шнитке, причитая, не знал, за что хвататься, Колин держался от длинных ног Трейси на почтительном расстоянии. Цирк, одним словом. И всё это нелепое действо под проливным дождём и под покровом ночи! Слава Богу, остальные безнадёжно отстали и нашу джигитовку больше никто не видел.

– Пусти меня! Пусти, говорю!!! Я сейчас с ним разберусь... Да хватит меня держать, я говорю! А ты чё ржёшь, как сивый мерин?! Я и до тебя доберусь! Я вам всем сейчас покажу! Да я... Да убери ты от меня свои грабли, я не шучу! И нечего меня лапать, козлина! У меня чёрный пояс, только выпусти, и мы выйдем с тобой один на один!.. И не хватай меня за сиськи, я СКАЗАЛА!!!

Ну, после этой тирады от хохота полегли уже все. Одному мне было не до смеха. Попробуйте удержать голыми руками разъярённую рысь, и вы поймёте, о чём я! Тем более что мои руки постоянно скользили по мокрой «косухе» и то и дело я задевал ладонями за маленькие, крепкие, упругие груди девчонки. Твою мать, о чём это я думаю?