Янтарные глаза, волосы до талии насыщенного золотого цвета, как мёд, и тёмно-медное, почти алое лицо – Хозяйка Леса выглядела как всегда невероятно прекрасной, и Нихмеду потребовалось мгновение, чтобы осознать, что это действительно его мать на коленях человека. Хотя Моргвэйс выказала больше презрения людям, чем большинство лесных эльфов (а отвращение лесных эльфов к людям было легендарным), не было похоже, что ей противен этот мужчина. Хозяйка обнимала чужака за шею и прижималась грудью к его щеке, а если её и беспокоила морщинистая рука, расположившаяся пониже спины, она хорошо это скрывала.

Турланг подождал, пока человек допоёт до конца, затем зашумел ветвями:

– Прошу прощение за вторжение, друзья деревьев.

Услышав звук голоса трента, мать Галаэрона широко улыбнулась и повернулась посмотреть, радость в её глазах выразила, с каким уважением все эльфы относились к хозяину леса.

– Турланг?

– Нам нужно поговорить, леди Моргвэйс.

– Разумеется, - отозвалась красавица. Спрыгнув с колен человека, она распростёрла руки и пошла навстречу гостю:

– Добро пожаловать.

– Всегда рад, - трент склонил густую крону.

– Что привело тебя в Рэйтейллаэтор, друг мой? – Ступая невесомо мимо остальных эльфов, она наконец заметила Ариса, стоящего на коленях возле мраморного строения. – И кто твой высокий друг?

– Арис - не друг и не враг мне… пока, - Турланг направил ветвь в сторону Нихмеду. – Великан - спутник того, кто утверждает, что он твой сын.

– Галаэрон? – Моргвэйс перевела взгляд туда, где под тенистым навесом из сучьев трента стоял молодой воин, и направилась мимо хозяина леса, чтобы обнять сына. – Я не почувствовала, что ты вошёл в лес!

– Нет? – замечание матери заставило эльфа ощутить странное возмущение, будто она обвинила его в намеренном тайном проникновении. Нихмеду бросил взгляд, полный горечи, в сторону седобородого человека, шагающего за леди, как олень за своей самкой.

– Возможно, тебя отвлёк твой друг-человек.

Моргвэйс отошла на расстояние вытянутой руки и строго вскинула бровь:

– Это Аобрик послал тебя присмотреть за моей добродетелью? Я уверена, что у твоего отца есть поводы для беспокойства и поважнее.

Это заставило лесных эльфов, самой природе которых ревность была противна, захихикать. Галаэрон почувствовал жар, поднимающийся к щекам, и начал злиться на свою мать за унижение, но потом понял, что сам выставил себя на посмешище. Для СиТэл'Квессир флирт являлся неотъемлемой частью хорошей жизни, как пряная пища и обильные возлияния, и даже его отец не был бы расстроен, увидев Моргвэйс на чьих-либо ещё коленях. Причиной негодования воина стало не поведение матери, а что-то гораздо глубже и темнее внутри него.

– Я прошу прощения, - сказал Галаэрон. – Сомневаюсь, что отец вообще в курсе моего присутствия здесь. Я просто был невероятно удивлён, обнаружив тебя в компании с человеком, и не знал, что думать.

Улыбка, возвратившаяся на губы Моргвэйс, сохранила лишь толику сомнения. Она взяла сына за руку и жестом позвала седобородого мужчину ближе:

– Эльминстер – не обычный человек.

– Эльминстер? – Мелегонт выдохнул с удивлением. – Из Долины Теней?

– Он самый, - искорки в глазах старика превратились в пламя, когда он встал рядом с Моргвэйс. – А ты, должно быть, Мелегонт Тантул.

Глаза кроящего тени сузились, их выражение за мгновение перешло от озадаченности к чему-то между трепетом и ужасом. – Я – это он… Но вы уже и сами знаете.

Эльминстер затянулся трубкой:

– Твои подвиги не остались незамеченными, парень. Идут разговоры обо всём, что ты сделал для Эверески.

– Поэтому вы здесь? – Нихмеду одинаково ошеломило то, что кто-то может звать Мелегонта «парень», и что сам Эльминстер обратил внимание на несчастье его родины. – Чтобы помочь нам?

Старик продолжал буравить взглядом Тантула:

– Зависит от того, что вам надо в Карсе.

Мелегонт удивлённо изогнул брови:

– Что заставляет вас полагать?..
– Казалось, он внезапно узнал ответ на свой вопрос, после чего продолжил:

– Каменные великаны, ну, разумеется, и лорд Имесфор считает меня нетерезом.

– И я не уверен, что он ошибается,

– Думайте, что хотите, но если вы поговорите с каменными великанами, то поймёте, что фаэриммы изо всех сил стремятся остановить нас. Одно это должно убедить вас, что мы преследуем ту же цель, что и вы.