Ну подумаешь, разобрала. Конечно, он бы сам не спешил, он ещё не переключился полностью на эту городскую квадратно-гнездовую жизнь с блестящим паркетом, пластиковыми окнами и икейными шкафами. Оранжевый рюкзак вполне мог бы постоять в прихожей ещё пару дней…

Стиральная машина. Он услышал звук, и не заходя в спальню, прошёл дальше на кухню.

Блин. Не только разобрала, но и в стирку засунула. Прозрачная дверца стиралки была похожа на иллюминатор самолёта, попавшего в шторм.

– Оль, ты давно дома?

– Ага. Отпустили пораньше, чтоб не свихнулась сразу после отпуска. – Она вышла из спальни, держа в руках его ласты. – Слушай, а где они у нас раньше лежали?

– Давай сюда. Вообще, зря ты… я бы сам своё разобрал. Стираешь небось в холодной воде?

– Ой, не начинай. Там на всех бирках написано – тридцать градусов. Вещи портятся, если их стирать в горячей.

– Зато бактерии дохнут. И грязь отстирывается. Сто раз говорил: мои джинсы хотя бы не стирай в холодной.

– Так. У тебя тяжёлый день был, да? У меня тоже. Мог бы спасибо сказать, что я после работы ещё и дома порядок навожу.

“…А я потом ничего не могу найти”, хотел ответить он. Сдержался. Медленно, словно через соломинку, выдохнул. Поставил чайник и плюхнулся в кресло на кухне у окна. Движение отдалось слабой, приятной болью в плечах, размятых на массаже… Хотел ведь узнать у неё про того старика. Как некстати ссора.

Раздражение постепенно улеглось, и чайник тоже отшумел. Егор заварил улун, подождал ещё, пока смолкнет стиральная машина, и вернулся в спальню. Ольга по-прежнему копалась в шкафу. Может, это её личный способ скрыться от неприятностей? Надо потом спросить, не пряталась ли она в шкафу, когда была маленькой.

– Ну извини, день и правда дурацкий. Будешь чай?

– Буду. – Она выглянула из-за дверцы шкафа с усталой улыбкой. – У меня есть манговые печеньки из дьюти-фри.

– Слушай… А ты помнишь, мы в последний день плавали на Мауи, и когда шли с пляжа через рынок, там один старикан показывал фокус с верёвкой…

Он замолчал, увидев, что она перестала улыбаться.

– Теперь ты меня извини. Кажется, я её выкинула.

– Что выкинула?

– Верёвку, которую тебе всучил этот сумасшедший. Ты её бросил в пакет с ластами. Я подумала, ты просто из вежливости её взял. Она такая грязная была, а в пакете было полно песку и водорослей… Я всё вывалила в мусор. Ласты и маску помыла.

Он вернулся на кухню, открыл дверцу шкафчика, где стояло помойное ведро.

– …И мусор вынесла, – тихо сказала Ольга, заходя на кухню следом за ним.

– Левый или правый контейнер?

– Что?

– В какой контейнер на помойке ты бросила мусор? Там обычно два стоят.

– В правый. – Она вышла за ним в прихожую, и когда он уже надел ботинки, добавила: – Белый пакет из “Азбуки вкуса”.

Он вернулся спустя минут пятнадцать. С глупой усмешкой поднял руку, демонстрируя висящее на ней кольцо мокрой зеленоватой верёвки. Ольга отшатнулась: на рукаве его новой куртки блестело жирное пятно, красное с жёлтым краем – видимо, соус. Но он совершенно не замечал этого. Так и прошёл в испачканной куртке в комнату, бросил грязную верёвку на стол и открыл ноутбук.

– Егор?

– Да?

– У тебя всё в порядке?

– Да.

Он не отрывался от монитора.

– Я хотела сказать… ты не против, если я съезжу к маме на пару дней? Подарки отвезу. Ну и вообще, нам кажется надо отдохнуть немного друг от друга…

– Как хочешь.

# # #

Поисковая лихорадка прошла так же внезапно, как началась. С чего он вообще решил, что ему поможет карта? Найденная верёвка вызвала ассоциацию с береговой линией?

Он начал с того, что открыл Google Maps и спикировал на Гавайский архипелаг. Когда появились названия островов, выбрал Мауи и снова ринулся вниз, на быстро расширяющуюся землю, к городку Капалуа. Дальше посложней: названия рынка или улицы он не знал. Но знал название отеля и пляж, куда они ходили нырять в тот день – можно полетать между…

Увы, это ничего не дало. Хотя он нашёл рынок и прошёлся по нему в Street View, узнавая навесы из пальмовых листьев. И даже прочёл несколько туристических обзоров, где этот рынок упоминался. Но никаких аттракционов с верёвкой на руке.

Вместе с разочарованием навалилась апатия. Он выпил чаю, написал Ольге в чате “извини, это нужно по работе, потом объясню” – и только тут заметил, что уже за полночь.

После контрастного душа апатия отступила, сменившись обычной усталостью. В темноте громко звякнул смартфон: от Ольги прилетело холодное “ок”. Он пролистал список её сообщений за последние дни – и подумал, что с утра можно позвонить турагенту. Тот, кто придумал их путешествие по Гавайским островам, должен что-нибудь знать.

Клиент не был похож на солидного человека. Лет двадцать пять или даже моложе. И взгляд какой-то слишком позитивный. Впечатление несерьезности дополняли рыжеватая хипстерская борода “совочком” и пиджак в крупную коричневую клетку, явно подобранный под бороду.

Он сидел у дальнего конца длинного стола, занимавшего всю переговорку. Коллеги из агентства расположились с другой стороны, ближе ко входу. Егора приветствовали дежурными вопросами про отпуск. Он снова отшутился про отсутствие загара, сел позади них в углу и продолжил разглядывать рыжебородого.