Яна понесло, и он принялся описывать подробности биографий выявленных контрабандистов. Судя по настрою, наболевшее Мережко вознамерился изливать долго. И первоначальный расчет Антона на то, что Ян выговорится, остынет и отстанет, не оправдывался. Однокурсник пыхтел, словно нагревшийся чайник, сыпал красочными эпитетами и бурно жестикулировал. Одним словом вошел в раж. Пришлось Ветрову забыть про отстраненные размышления, плюнуть на тактики со стратегиями и урезонить коллегу.

– Ты митинговать заканчивай. Нас тут вдоль и поперек пишут, а ты мне свою "полевку" в деталях расписываешь. Вдруг сейчас тоже запись идет. Потом еще придерутся.

Ян сразу же сдулся. Пробитым вязальной спицей воздушным шариком. Даже выпустил воздух с похожим звуком.

– Уфшш. Да, что-то я того... лишнего наболтал. Это Бот меня из себя вывел придирками. Грозил "полевку" зачесть условно, хорошо хоть комиссия его не послушала.
– Мережко оглянулся, будто стараясь определить наличие невидимых глазу камер, микрофонов и сканеров.
– Нет, здесь писать не должны.

– Должны - не должны, а вот припомнят тебе иезуитскую рожу, тогда и узнаешь, как на преподавателей обзываться.

– А я что, со всем уважением, эмоции просто.

– И правильно! Ладно, бывай!
– Экс хлопнул Яна по плечу и потопал по коридору. Подальше от аудитории и от однокурсника. Пока тот снова не привязался. Но далеко не ушел. Мережко догнал Антона

– А ты куда сейчас?

– В город надо скататься.

– С тобой съездить, что ли?
– спросил сам себя вслух Ян, а Ветрову слегка поплохело. Не хватало, чтобы Мережко за ним увязался. Прилипнет банным листом - не отлепишь. И чтобы Ян сразу же выбросил эту идею из головы, Антон отрезал:

– Не стоит. У меня встреча. Конфиденциальная.

"Конфиденциальная" сказал едва ли не по слогам и таким тоном, что любому становилось понятно встреча ужас какая секретная, и поблизости лучше не появляться. Заметит - пристрелит.

И Мережко тоже понял. Почесал затылок и кивнул.

– Ясно. Вечером отметим?

– Я не против.

– Тогда до вечера.

И Ян, наконец-то, отцепился.

На станции монорельса Антона начало потряхивать. И причина крылась не движении транспортного средства. И не в "запахе опасности", сигнализирующем о приближении "демонов" - он лишь чуть усилился. Не настолько, чтобы заколотило. Чуйка и знание-понимание поводов для "демонической тревоги" не давали. Затрясло экса из-за тех самых невнятных предчувствий по поводу Дианы.

И предчувствия начали оправдываться. В условленное место - кафе "Парадиз" на набережной - Антон прибыл чуть раньше, чем написал в ответном сообщении Диане. Там говорилось: "на прежнем месте в обычное время". Под "обычным временем" подразумевалось два часа пополудни, а сейчас часы показывали тринадцать сорок пять. Пятнадцать минут Ветров прогуливался по набережной, едва сдерживаясь от того, чтобы перейти на нервную трусцу. Потом еще полчаса сидел за столиком в кафе и судорожно глотал минеральную воду. Заказать кофе не рискнул - возбуждение и так подобралось к опасной отметке. И без искусственных стимуляторов сердце молотит, словно пневматический молот. И ноет одновременно.

Когда стукнуло четырнадцать тридцать, Ветров сообразил, что Диана не придет. Младшая Лурье отличалась завидной, прямо-таки не девичьей пунктуальностью, и очень редко опаздывала. Если не явилась на встречу, значит, не смогла. Или придти, или сообщение прочитать. Что в обоих вариантах подразумевало безусловный форс-мажор. Просидев для очистки совести еще полчаса в кафе и аннигилировав пару сотен грамм нервны клеток, Антон сорвался на поиски Дианы.

К счастью, ума и выдержки хватило на то, чтобы не ломануться к дому девушки сломя голову. Элементарные меры предосторожности экс предпринимал. И визуально проверялся, активно озираясь, и знание-понимание напрягал, и на подходе к зданию, где располагалась съемная квартира Дианы, настоящую рекогносцировку провел. С применением обычных и экстрасенсорных средств. И в целом бдительность в тонусе держал - был готов к чему угодно. От собачьего чиха за спиной до массовой высадки на катерах орбитального класса рогатых пауков-мутантов, сбежавших из особой лаборатории министерства обороны. А уж о том, что Антон в любую секунду ожидал нападения или, как минимум, появления поблизости "демонов" и говорить нечего.

Дома девушки не оказалось. Доступ к жилью она предоставила Ветрову давным-давно, но экс фактически впервые этим воспользовался. Встречались они чаще в мотелях, кафешках и гостиницах, а в квартире Антон был лишь однажды - вместе с Дианой. И то недолго. Иными словами, посещениями не злоупотреблял. В целях безопасности и конспирации.

Беглый осмотр квартиры еще больше заставил нервничать. Личные вещи Дианы исчезли. Ни одежды, ни обуви, ни косметики, ни украшений, ни разнообразной мелочевки. Хотя личных вещей и раньше было немного - кучи тряпья по шкафам не валялись, алмазы пламенные по лабазам каменным не хранились. Поскольку Лурье-младшая, по сути, выполняла задание полковника Смита, служа связником для Ветрова, работала едва ли не "на холоде", если вспомнить древний сленг разведывательных подразделений, то старалась не обзаводиться лишними шмотками. И держать дома минимальное количество предметов, указывающих на ее пристрастия или персональные данные. Однако, что ни делай, как ни старайся и ни изгаляйся, а за длительный срок обрастешь барахлом за милый мой. Вещизм - он вечен, всемогущ и неистребим.

Эту квартиру Лурье снимала около полугода - время более чем достаточное для обрастания. Особенно - для молодой женщины, будь она хоть шпионом, хоть прирожденным аскетом. А сейчас Антон не сумел найти ни одной безделушки. Пропала и вся специальная электроника: датчики, сканеры, планшеты, коммуникаторы. Тв-бокс, равно как и другая бытовая техника, мебель, посуда в наличии имелись, но они принадлежали владельцам квартиры. А в остальном - пустота. Стерильная.

Складывалось ощущение, что последние месяцы тут никто не жил. Или, по меньшей мере, недели. После применения дара и получения ответа от знания-понимания, ощущение скорректировалось до дней. Точнее - до трех-пяти суток.