На подначку Марк не обратил никакого внимания.

– Кстати, разве тебе не пора готовить «Эль Сид» к вылету? Нашего гостя из Центральных миров следует отвезти назад.

– Ты слишком долго валялся в отключке, - просветила его Джи.
– Он сбежал от нас два дня назад с первым же курьерским кораблем. В последнее время они что-то слишком зачастили в систему. Знаешь, в ряде миров есть такая примета. Частые приходы кораблей курьеров к большой войне.

– Что-то в этом есть, - задумался Марк.
– При подготовке боевых действий интенсивность обмена информацией резко возрастает.

– А если интенсивность обмена информацией между системами резко падает?

– Это значит, что война уже началась...
– Надев коммуникатор, он вдавил клавишу вызова.
– Имиси, я готов. Через две минуты начинаем общую трансляцию.

Ворвавшись в личные покои отца, Свента обнаружила его перед огромным голопроектором. Трехмерное изображение барона Марка Ортиса стояло посреди комнаты и вещало торжественным, сильным голосом:

– Я провозглашаю эпоху расцвета, - надо признать простой, но строгий мундир Марку Ортису очень шел.
– Эпоху свободы, братства и процветания. Мы вернемся корням! Вернемся к основам! На принципах сословно-представительной демократии и верховенстве закона мы сделаем наш дом богаче и сильней. Каждый из нас в отдельности и все мы вместе! Ибо дом Фобос это и есть мы!

Изображение сменилось. Теперь голограмма показывала стихийный митинг в одном из подземных городов. Коридоры были заполнены людьми, неистово скандирующими одно только слово «Фобос! Фобос! Фобос!».

Свента перевела взгляд на отца, и ее лицо исказились в гримасе отвращения.

– Ты опять это смотришь. Сколько можно!?

Эрик Корб выглядел жалко. Он осунулся, стал меньше в размерах и казался глубоким стариком. Побитая собака, которая не может понять, за что хозяин так с ней поступил. Из него словно вынули титановый стержень, бывший прежде душой этого прожженного интригана и политика. Теперь осталась только пустая оболочка. Она еще по инерции дышит, ходит, принимает пищу, но уже не живет - существует.

Давно она не видела отца в таком разбитом состоянии. Разве что после смерти матери было что-то похожее. Даже удивительно, столь разные люди, а такие теплые, искренние чувства. Возможно, если бы не та страшная катастрофа с челноком, все сложилось бы иначе, и канцлер дома Фобос нашел бы себе применение не только в политике.

– Я ошибся. Как же сильно я ошибся, - в прострации прошептал он, не отрывая взгляда от головидео.
– Он их полностью уничтожил. Три сильнейшие семьи! Дома в доме и он смел их мимоходом, походя. Чудовище!

– Для этого ему пришлось пожертвовать почти всем своим флотом, - напомнила Свента.

– Не своим - их флотом! Разменял флот одних своих врагов, на флот других - гениально! Наши старые корыта, на Первый флот Орка. Это более чем выгодный размен. Теперь он полностью контролирует орбиту. А кто контролирует орбиту...

– Тот контролирует планету, - резко перебила его Свента.
– Я это прекрасно знаю. Но

у тебя все еще есть политическое влияние. Поддержка простых жителей системы - это тоже важно.

– Она у меня была. Ты посмотри на это!
– он ткнул пальцем в трехмерную проекцию, демонстрирующую очередной митинг.
– Послушай, что он несет. Послушай их. Права, свобода, будущее. Много громких, пустых обещаний - люди их обожают. Он сделает все так, как надо ему и лицемерно объявит, что такова воля народа. И знаешь, что самое забавное?
– с его губ сорвался несколько нервный смешок.
– Они будут ему благодарны!

– Хватит, мне это надоело!
– не на шутку разозлилась Свента.
– На кого ты стал похож? Смотреть противно! Решай здесь и сейчас, что мы делаем дальше: ты бросаешь все и подаешь в отставку, надеясь на милость барона, или мы сражаемся. У тебя все еще много сторонников. Да, Марка Ортис разделался с Морено, Саэсами и Лэнцами, но он не победил. Уничтожив три сильнейших аристократических семейства, он настроил против себя десятки других. Столь жестокая расправа - это попрание всех законов и дворянских привилегий. Ходят слухи, что в главной резиденции Морено солдаты СПО расстреляли всех, даже слуг и детей.

– Это всего лишь слухи, - отмахнулся Корб.
– СПО тут не причем, резиденцию Морено сожгла озверевшая толпа. Не стоило им обращаться с рабочими солакслиновых шахт, словно с рабами или пожизненными контрактниками. Закономерный итог излишней жадности.

– Какая разница, что произошло на самом деле? Важно лишь то, что подумают люди. А им можно и помочь. Эйфория скоро пройдет, начнутся серые будни. Далеко не все радостно приветствуют новые инициативы Марка Ортиса. Пока оппозиция слаба и разобщена, но стоит кому-то их объединить...
– она выразительно замолчала.

Эрика Корб задумался. В глаза его вернулась жизнь. Он посмотрел на дочь, погладил ее по руке.

– Спасибо, девочка. Ты умеешь убеждать.

– Твоя школа, па, - обняв отца, Свента поцеловала его в макушку.

– Льстить ты тоже умеешь, - усмехнулся канцлер.
– Ты права, еще ничего не кончено.

– Мы остаемся?

– Да! Я потратил слишком много времени и сил, чтобы все вот так просто бросить. Мне бы еще три-четыре года... но не будем об этом. Пусть прошлые планы останутся в прошлом. И все-таки теперь наши позиции слишком слабы. Я рассчитывал использовать ослабление «триумвирата» для заключения с ними союза на моих условиях. Но теперь всех трех семей нет. А несколько детей и заключенных, пусть и с громкими фамилиями меня не интересуют.
– Он задумчиво почесал бровь и вновь посмотрел на дочь.
– Кажется, два года назад у тебя были гастроли доме Орка. Какие-нибудь контакты сохранились?