На сцене появился топор. Взвинченный техник подошёл к пленнику, присев перед ним на корточки, поднёс топор к тому, что совсем недавно было лицом и спросил:

– Видишь эту штуку? Видишь?

Локоть едва заметно кивнул.

– Умница.
– похвалил он, затем поднялся, сделал шаг назад.
– Как там говорят про допрос и борьбу характеров? А теперь улыбнись. Улыбайся, сука! Ты победил!

Леонид перехватил топор за самый край рукоятки и подобно бейсболисту, ударил Локтя обухом по лицу. Не состоявшийся язык окончательно затих. Техник бросил топор на пол и глубоко вздохнул.

– Как же хорошо. Прямо-таки эстетическое удовольствие.

Закурив предпоследнюю папиросу, он уселся прямо на полу.

Девушка, став свидетелем подобных событий молча смотрела в спину Леонида, не решаясь заговорить. Как реагировать на увиденное? Избиение Володи на той поляне выглядело страшно, но не выглядело так страшно. На мгновение Лиза представила, что с ней может случится, если выведет техника из себя.

– Что-то хотела?
– спросил он, видимо почувствовав на себе взгляд.

– Я... Лёня... Лёня? А меня бы ты так же?

– Не говори глупостей.

– Но тогда зачем же так? Ты его убил! Мы ведь собирались только допросить его.

– Что за критиканство?
– воскликнул он и не вставая, развернулся к ней.
– Надо самому быть солнцем, чтобы кого-то критиковать!

– И в мыслях не было. Просто я уже... Это же чудовищно!

Леонид поднялся на ноги и подошёл к жертве. Где-то он уже видел подобное зрелище. Лет пятнадцать назад, причём в зеркале.

Локоть выглядел крайне плохо. И всё же поверхностный осмотр пострадавшего от не совсем уместной в данной ситуации несдержанности Леонида, не выявил ранений не совместимых с жизнью.

– Да жив он. Ну да, немного перестарался. Что тут у нас? Челюсть сломана... Скула... Вмятина на ней что ли... Нет, он выживет, но больше ничего не скажет.

Оставив пленника в покое, он подошёл к блондинке и усевшись рядом, приобнял. От прикосновения рук, которые только что почти до смерти забили человека, искалечили, изуродовали, она даже съежилась. Техник глубоко затянулся и бросил окурок в Локтя.

– Синеглазая, помнишь? Я - один из самых положительных людей, которых ты встречала в жизни.

– Я знаю, но...

– И этого должно быть достаточно.

Обстановка несколько усложнилась. Вспылил, не смог сдержаться и язык теперь бесполезен, нужно продолжать движение, но неизвестно куда. На ум пришло ровно три варианта дальнейших действий. Первый - мыкаться по городу и попытаться всё-таки проникнуть в центральную башню. И где же кучковаться всем этим отморозкам как не у центральной башни? Пробиться сквозь них со столь скромным арсеналом и столь скромными силами не реально, да и портала в башне может не быть. Второй вариант - покинуть убежище ещё затемно, отступить к окраине и там уже решать, что делать дальше. Но и этот вариант отпадал. Голод очень скоро сделает своё дело и что делать дальше будет уже просто не интересно. Время дорого. Оставался третий вариант, такой же глупый, такой же рискованный, как и первый...

Техник взял лежавший рядом ПМ за ствол и протянул Лизе. Одного взгляда в её небесно-голубые глаза было достаточно, чтобы догадаться о чём она подумала.

– Я не буду его убивать! Ты всё-таки сошёл с ума! Лёня, пожалуйста, я не хочу и не буду! Ты не заставишь меня...
– она почти разрыдалась.
– Я не смогу! Всё что угодно, Лёня...

– Да как бы, это и не требуется. Пистолет тебе на всякий случай, он хоть и связан, но мало ли попытается сбежать, пока меня не будет. Прострелишь ему пятку, сердито и не смертельно.

– Как же ты меня испугал...

Она даже рассмеялась, но осознав, что техник собирается оставить её с Локтем наедине, помрачнела.

– Ты оставишь меня с ним? Одну?

– Не хочется, но придётся. Пол ночи впереди, а нам нужен ещё один язык.

– Так давай я тебе помогу.

Как только Лиза не уговаривала не оставлять её наедине с пленником, техник остался непреклонен. Да, это было неправильно, тащить нового языка проще вдвоём, чем одному. Это было довольно опрометчиво, ведь не было гарантии, что язык не попытается сбежать, а блондинка сможет выстрелить. Будет просто невозможно вызволить её из плена, да и судя по тому, что наговорил язык, не будет смысла даже пытаться вызволять. В лучшем случае убьют, в худшем определят в какой-нибудь местный бордель где эти уроды сломают девчонке психику, а потом забьют. В том, что в городе имеется подобное заведение, сомнений не было. Пришлось снова рисковать.

Но не только техник проявил упорство. Даже угрозы не заставили Лизу взять в руки ПМ. Время неумолимо истекало и пришлось принять почти соломоново решение. Наказав стеречь еле живого Локтя, техник ещё раз проверил как тот связан, вручил Лизе травматический пистолет, объяснил, как им пользоваться и ушёл.

Рукоятка пистолета давно согрелась о ладони. Она прилежно держала на прицеле пленника, но тот не пытался бежать даже когда пришёл в сознание. Локоть хрипел, плевался кровью, и как казалось взывал о помощи. О милосердии не могло быть и речи, техник категорически запретил.