– Она не говорит. Только сказала, что у тебя есть какая-то важная бумага с её подписью.

– Ага, понятно, о чём речь! – голос у Маринки стал злорадным.

– И о чём?

– А вот сейчас ко мне приедем – я тебе покажу. А Люська не хочет с тобой разводиться?

– Почему же? Хочет. Мы и заявление в ЗАГС подали, скоро уже положенный месяц на раздумья заканчивается. Так что свидетельство о расторжении брака – это вопрос ближайшей недели. Я ведь поэтому и не звонил тебе – хотел, чтобы наступила полная определённость…

– А ведь мог и опоздать, – заметила Маринка.

– Ты думаешь, я бы за тобой на Дальний Восток не приехал?!

Маринка с удивлением и даже уважением посмотрела на Олега. А ведь с него станется! Если он за танком ездил, то уж за ней-то… Маринке было приятно это услышать. Олег тем временем продолжил:

– Но Люська хочет эту квартиру. Она понимает, что даже если мы её разделим, то, чтобы в ней остаться, ей придётся выкупить мою долю. А денег у неё нет и не предвидится. Но она всё равно чего-то хочет.

Они подъехали к дому, где Маринка снимала квартиру.

– Ты пока паркуйся, а я пойду чайник ставить, – сказала она Олегу, – Номер квартиры не забыл?

Олег поднялся, когда Маринка уже переоделась и поставила чайник.

– Проходи, проходи! – позвала она, заметив, что он замешкался у двери, – Ну давай, рассказывай – что там твоя Люська с квартирой придумала?

– Ну, во-первых, моей ей осталось быть всего несколько дней, – обиделся Олег, – А с квартирой я не знаю, что она себе надумала. Как я понимаю, квартира делится пополам. Но жить вместе мы не будем. Тогда я выкупаю у неё её долю, а деньги на это у меня получатся от продажи танка. В результате у меня остаётся моя квартира, а у неё – деньги, чтобы погасить кредит. И она отправляется жить к своей матери в Люберцы.

Закипел чайник. Маринка достала чашки и потянулась за чайными пакетиками.

– Саша давно уехал, а чашка осталась, – Олег сердито развернул чашку надписью от себя.

– Партия тоже кончилась, а чашка осталась, – Маринка продемонстрировала ему свою чашку с эмблемой «Провинциальной России», – Не парься – это всего лишь чашки. А когда вы с Люськой купили квартиру?

– Мы не покупали. Это мне родители купили ещё до свадьбы.

– Свидетельство о собственности на тебя? – оживилась Маринка.

– Да, а какое это имеет значение?

– Очень большое. После развода делится только то имущество, которое нажито в браке, а квартира у тебя появилась до брака. То есть Люська не может на неё претендовать.

– А ты откуда это знаешь? – недоверчиво спросил Олег.

– Я два года была заместителем председателя товарищества собственников жилья, так что все эти тонкости изучила хорошо. Люське квартира не светит.

Олег испуганно смотрел на Маринку. Он никак не мог привыкнуть к этим неожиданным и резким переменам – минуту назад перед ним была озорная девчонка, вытирающая руки о штаны, и вдруг уже она превратилась в матёрую тётку, которая уверенно говорит о квартирных вопросах. А главное – в её голосе появляется металл, а в глазах – упрямый блеск, и становится ясно – своего она всё равно добьётся.

– Ты чего замолчал? – улыбнулась ему Маринка, – Пей чай, а то остынет.

Олег очнулся – перед ним снова была прежняя Маринка с весёлыми тёмными глазами и растрёпанными волосами. Показалось? Но нет, она продолжила серьёзным голосом:

– И с продажей танка надо повременить. Если ты продашь его до развода, то Люська может претендовать на половину денег как на имущество, нажитое в браке.

– Ты не хочешь, чтобы ей достались деньги?

– Нет, не хочу! – взгляд у Маринки стал сердитым и решительным.

– А почему?

– Погоди, – Маринка встала из-за стола, вышла в коридор и вернулась с листком бумаги, – На, читай!

– «Я, инспектор федеральной налоговой службы Данилова Людмила Алексеевна, получила…», - стал читать вслух Олег, – Так это всё правда, что ты тогда говорила?

– Да, – кивнула Маринка, – Как и то, что тех двух московских ментов тогда тоже она наслала. Теперь ты понимаешь, почему я тогда так разозлилась?

– Так! – задумчиво протянул Олег, – Людмила Алексеевна отправляется жить к мамочке в Люберцы без выходного пособия.

Они разговаривали ещё долго и обо всём: то обсуждали предстоящую свадьбу, то вспоминали подъём танка. Наконец Маринка сказала:

– По-моему, нам пора спать. Уже двенадцать часов. Пойду постелю.

Олег прошёл следом за ней в комнату.

– Здесь же только одна кровать!

– А тебе сколько надо? – не поняла Маринка.

– А я где спать буду?

– Здесь, – Маринка показала на кровать.

– А ты?

– Тоже здесь, – она ткнула пальцем во вторую подушку.

– А как…