Интересно, долго они ещё там? Наверное, голодный приедет? Она спохватилась – она же ничего ещё не приготовила! Она вскочила с дивана и, переваливаясь с ноги на ногу, пошла на кухню. И, уже взяв с полки кастрюлю, вдруг замерла – ведь сейчас она босая, беременная и на кухне! Это именно то, что ей тогда говорил Сашка! Но в то время она была готова накостылять ему за такие предложения, а сейчас сама разве что не бегом бежит. Что изменилось?

Гремя кухонной посудой, Маринка продолжала размышлять. Конечно, Олег – не Сашка. Но она-то прежняя? Или дело в ней? Если бы она не была беременна, поехала бы она с Олегом? Конечно же, да! Она представила, как сидит в холодном окопе под снегом. Нет, окоп ещё надо перед этим выкопать. Она вспомнила, как год назад поднимали танк. Тогда тоже с бытовыми удобствами было не очень. И дело не в отсутствии комфорта, а в том, что в такой обстановке от бабы толку меньше, чем от мужика. Ну хотя бы в силу различий в физиологии.

А может, это всё от того, что она беременна? В другом случае бегала бы, задрав хвост, как ни в чём ни бывало. Попыталась бы возглавить партию, как Паша-сисадмин тогда предлагал. Она снова вспомнила «Провинциальную Россию», и это были не самые приятные воспоминания. По большому счёту, вся эта большая политика – дерьмо изрядное, и второй раз в него вляпаться у неё нет никакого желания. А Паша тогда ещё её уговаривал – давай, будешь как Жанна Д’Арк! Что они, во Франции, что ли?! У нас ведь тоже свои национальные героини есть!

Нарезая овощи, она стала вспоминать – гражданин Минин и князь Пожарский… Нет, не то! Была ещё её тёзка – Маринка Мнишек, но это же не национальная героиня. А ещё кто – три богатыря? Нет, получается, что на Руси все национальные герои – исключительно мужики. Какой-то мужской шовинизм получается! А может – женская мудрость? Встала с утра пораньше, борщ сварила, мужика отправила подвиги совершать, дав на прощание живительный пендель, и сидит дома – босая, беременная и на кухне. Вот как она сейчас. А мужик где-то там подвиги совершает. Примерно как её Олег. Маринка усмехнулась и погладила живот. В конце концов, на свете есть подвиги, которые мужики при всём своём желании не способны совершить. А вот ей предстоит, и уже в ближайшем будущем. Она в очередной раз взяла телефон и попыталась позвонить Олегу, но в трубке опять раздалось привычное: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны…». Вот и думай, что хочешь…

16.12.

За окном уже давно стемнело. Борщ, наверное, уже остыл, хоть Маринка и попыталась обернуть кастрюлю полотенцем. Она проснулась от того, что хлопнула входная дверь. Вскочив с дивана, она бросилась встречать мужа. Олег приехал прямо в танковом комбинезоне и сапогах. Он опустил на пол свой рюкзак и обнял жену. Маринка прижалась щекой к его груди и недовольно сказала:

– Я тебе звонила, а у тебя телефон недоступен.

– Я выключил, а потом забыл включить, – стал оправдываться Олег, - Мы договорились мобильники перед атакой выключать. А то ерунда получится – в самый разгар зазвонит телефон, и что тогда, сказать немцу – подожди, не стреляй, я по телефону поговорю?! Волновалась?

Маринка молча кивнула.

– Ты не представляешь, как это приятно – когда тебя ждут. Я раньше не задумывался об этом. Ну одноклассники, кто в армии служил, говорили об этом, но я как-то не придавал значения. А оказалось…

Он поцеловал жену.

– Раздевайся, я тебе обед приготовила. Как всё прошло? Не жалеешь, что поехал?

– Всё круто. Мы уже с ребятами на следующий раз договорились. Говорят – жалко, что танка нет.

Маринка налила ему большую тарелку борща, а сама села напротив и, положив подбородок на скрещенные руки, внимательно смотрела, как Олег жадно ест.

– Проголодался? А кто там вообще был? И как тебя встретили?

– Угу, – с полным ртом пробормотал Олег, и, уже отставив пустую тарелку, стал рассказывать, - Народ разный, почти со всей страны. Один, кажется, был из Польши. И ещё один немец был, настоящий – из Германии. По-русски хорошо говорит.

– За фашистов воевал? – предположила Маринка.

– Как раз нет! Наоборот, за наших. Говорит – фашистов ненавидит. У него дед где-то под Сталинградом погиб. Но большинство ребят из Москвы. Примерно такой же офисный планктон, как и я. Тоже адреналин получают.

– Как твой Лёшка в горах?

– Ну не совсем. Всё-таки тут по большей части игра – как в театре. Ну перевоплощение. Риск небольшой – за техникой безопасности строго следят. Это в горах насмерть навернуться – как нечего делать, а тут всё безобидно. Хотя…

Олег замолчал и придвинул к себе тарелку с картошкой. Маринка насторожилась:

– Что «хотя»? Договаривай!

– Ну были там серьёзные ребята, - чуть подумав, сказал Олег, – Они как-то с Борисовым связаны. Ну ты же знаешь Михаила Борисова?

– Слышала, – кивнула Маринка и снова вспомнила, как Черенков говорил про этого Борисова.

– Они не профессиональные военные, а, так сказать, добровольцы. В Приднестровье были, в Абхазии, даже что-то про Сербию упоминали. Вот они на реконструкции приезжают именно за идеологией – Русский мир и всё такое. Уже не могут без этого жить – отравлены порохом.

– И что – тебя с собой звали? – Маринка улыбнулась, хотя внутри всё сжалось от ужаса – а ведь уедет же, с него станется!

– Они кого попало не берут, там без подготовки делать нечего. А чего ты спросила?