— Что с тобой? — спросил Даг.

— Похоже, тебе придется ехать одному, — ответил отец.

— Одному?

Времени ждать не оставалось, он побежал к пожарной части, выгнал машину, включил сирену, повернул направо к Брейволлену, разогнался, разрывая темноту синими мигалками. Все прошло хорошо, прошло просто замечательно, и он сам со всем справился.

Теперь он молча стоял на краю пожара и высматривал отца. Его лицо освещал огонь, в свете которого черты словно стерлись. Или, наоборот, стали отчетливее. Вокруг бегали соседи и знакомые, которые увидели пламя или услышали сирену, правда, он их не замечал. Он стоял и ждал. Но Ингеманн так и не ехал.

Наконец Даг решился и уверенно двинулся к Альфреду.

— Съезжу на рекогносцировку, — сказал он.

— На что?

— Съезжу посмотрю, не поджег ли этот псих еще что.

Альфред не успел ему возразить. Или спросить, кого он имеет в виду, говоря «псих», потому что Даг уже подбежал к пожарной машине, стремительно забрался в нее и завел двигатель. Насосы были отсоединены и все снаряжение выгружено, так что, в сущности, машина была не нужна.

В конце дороги он развернулся, и, когда он проезжал мимо собравшихся, пламя уже сжалось до тлеющих красных углей, окрашивающих дым в рыжий цвет.

Он разогнался. Проехал мимо церкви по дороге к полигону под горой. Фабрика по производству тары, длинные пустыри в Фригстаде, магазин в Брайволле. Автомобилей на дорогах не было. Дома темнели. Он ехал на предельной скорости.

Дома в Скиннснесе горел свет на кухне. Он не увидел Ингеманна, проехал мимо и выехал прямо на трассу у закрытого магазина на углу. Проехав дом поселковой администрации в Браннсволле, он включил сирены. И всю дорогу до Килена ехал с сиренами и маячками, пока не остановился перед магазином Каддеберга.

Он долго молотил в дверь, пока в магазине не загорелся свет и в окне не возникла фигура.

— Это из пожарной службы, — крикнул он, когда дверь приоткрылась и на пороге появился сонный Каддеберг. — Впустите меня. Нам нужен провиант.

Несколько минут он кружил в полутьме среди полок, а перепуганный Каддеберг стоял за кассой. Он смотрел на молодого человека, настолько разгоряченного и возбужденного, что ему никак не удавалось ничего взять. Наконец хозяин магазина принес ему корзинку, и дело пошло на лад. Он сметал товары с полок. Пять пачек печенья с начинкой, чипсы, сосиски, кексы, ящик лимонада и горсть шоколадок. От него пахло дымом, рубашка развевалась, и через некоторое время весь магазин пропах пожаром.

— Запишите все на пожарную команду, — сказал он, распихивая продукты по пакетам.

— На кого в пожарной команде?

— На начальника.

— Ингеманна?

— Да, — ответил он. — Это мой отец.

Потом он вылетел из магазина и вскарабкался в пожарную машину. Та стояла все это время, мигая маячками.

Он возвращался, жуя шоколад и чипсы, и потихоньку настроение улучшилось. Доехав до Браннсволла, он выключил сирену. Дома на кухне все еще горел свет, и, проезжая мимо, он нажал на гудок. Он просигналил трижды, а потом снова включил сирену и сорвал обертку со следующей шоколадки. Он мчался на всех парах. Руль трясся и дрожал. Будто чувствовал кровь, прилившую к самым кончикам пальцев. Он выбросил наполовину недоеденный шоколад из окна, возле магазина в Брейволле машина резко накренилась, и тут ей навстречу вылетел автомобиль, и он так сильно прижался к обочине, что песок и гравий разлетелись в темноте. Даг засмеялся легко и раскатисто, и никто его не слышал. Проехав церковь, он выключил сирены и сбавил скорость. Он приближался. В небе больше не было огненных волн. Начало светать. Когда он доехал, на пожарище собралось еще больше народу. Вдоль дороги стояли машины, и он не мог проехать, так что пришлось включить сирену, чтобы люди подошли и отогнали автомобили. Теперь на месте было человек двадцать-тридцать. Они стояли в стороне, кутаясь в куртки и пальто. Взволнованные, но в то же время удивительно ясные и спокойные лица.

Ингеманн все еще не доехал. Даг окликнул его, как только открыл дверь и вошел, но никто не ответил.

За час все закончилось. Пожар был потушен. Теперь между деревьями утренней пеленой висел кислый дым. С верхушек сосен капало, словно после сильного ливня. Шланги заботливо скрутили. Бутылки из-под лимонада собрали с земли. В вереске и на обочине валялись обертки шоколадок. Двое соседей остались следить за дымящейся кучей. Они сидели под деревом в темноте, а между ними стояло несколько ведер, до краев наполненных водой. Толпа потихоньку рассосалась. Садились в автомобили, заводили их, доезжали до конца дороги, разворачивались и длинной светящейся вереницей проезжали мимо. Другие, те, кто не расходился, жили в нескольких сотнях метров.

Они-то и позвонили Ингеманну в Скиннснесе. Теперь и они развернулись и вместе направились в сторону дома. Они возвращались в пустые дома и обнаруживали незапертые входные двери, какое-то время не шли еще спать, пока не успокаивались хоть немного. Тогда они залезали в постели, выключали свет. Пару раз тяжело вздыхали. Закрывали глаза.

Пожар не начинается просто так.

Лесной сеновал, посреди ночи. Здесь. У нас. Этого просто не может быть.

Когда Даг вернулся домой на пожарной машине, уже совсем рассвело, и Ингеманн стоял на дворе перед столбом пожарной сигнализации. Даг сделал вид, что не заметил отца, промчался мимо по крутому подъему и завернул к пожарной части. Там он сдал назад, спешно припарковался, хотя шланги еще не были сняты и высушены, а остальное оборудование не проверено. Он сидел за рулем и смотрел перед собой. Так он и сидел, когда мимо прошел Ингеманн.

— Почему ты не приехал? — тихо спросил Даг. Он держался за руль, будто еще вылетал со двора со включенной сиреной и маячками.

— Сердце, — ответил Ингеманн. — Думаю, теперь тебе придется все делать одному.

— Сердце? — переспросил Даг, словно не понимая.

— Теперь ты — начальник пожарной команды, Даг, — сказал отец и положил руку на руль.

Он постарался улыбнуться, но Даг сделал вид, что не заметил. Глядя куда-то вперед, он сказал:

— Не волнуйся, папа, больше пожаров не будет. Это был последний.