Испортили.

Они испортили ее лицо.

Разбитые губы, содранная кожа на острых скулах, и синяки, и ушибы, и какие-то порезы… Кожа больше не белоснежная, а грязно-серая с красными разводами от засохшей крови.

Фобос в немом ужасе отшатывается и делает круг по клетке, особенно здесь не разгонишься.

Да что же это с ним? Будто это его собственное лицо…

Потом снова падает рядом с ней, подтягивая зачем-то ее к себе на колени. Ему кажется, что так будет лучше. Она дышит, но без сознания, и Фобос не знает, что должен сказать ей теперь, когда она придет в себя.

Ему почти физически больно смотреть на нее, но он смотрит, почти не моргая. Он запоминает каждую деталь, чтобы ни о чем не забыть, когда будет загонять под кожу тому, кто это сделал, раскаленные спицы.

Он смотрит до тех пор, пока она не открывает глаза.

****

Фобос не знает, что было там, вне клетки, но уверен, что у Элион есть воспоминания и получше, поэтому ни о чем пока не спрашивает. Он ждет, что она уползет обратно в свой угол, когда поймет, что лежит у него на коленях, но она не шевелится. В глазах у нее Фобос не видит страха или отвращения, только отражение мглы, кружащейся наверху клетки.

Осторожно Фобос запускает руку ей в спутанные волосы и пропускает через пальцы их жидкое серебро. О расческе думать сейчас не приходится, но так хоть немного будет лучше. Он ждет ее реакции на свое вторжение, но она по-прежнему безучастно лежит на его коленях и смотрит в бесконечную темноту, служащую им потолком.

— Ужас, — наконец, нарушает тишину и осипшим голосом спрашивает Элион, с трудом шевеля пересохшими губами, — да?

Она и так знает, что ужас, но Фобос молчит, задумчиво перебирая ее волосы. Единственное, что в ней до сих пор осталось прекрасным. Синяки и ссадины рано или поздно исчезнут с ее лица, от порезов могут остаться шрамы, но их тоже можно будет скрыть. Ничего непоправимого не случилось, ожоги от решетки были бы куда более жестоки, но Фобос всё равно почему-то не может заставить себя перестать смотреть. Его молчание тянется уже слишком долго, а Элион продолжает с еле заметным страхом в глазах ждать ответа.

— Разве что-то изменилось? — меланхолично замечает Фобос, когда она неловко пытается подняться. — Ты себе льстишь, Элион.

Элион замирает, и лицо ее кривится, и с трудом Фобос догадывается, что она пытается улыбнуться. Сказать ей, что вместо лица сейчас у нее кровавое месиво, Фобос почему-то не смог, и Элион была ему за это благодарна. Она расслабленно опускает голову обратно к нему на колени, вновь прикрывая глаза.

— Ты знаешь, что в замке есть комната с Железной девой? — с болезненным смешком шепчет Элион, и Фобос на секунду забывает, как дышать. — Я даже удивлена…

Разумеется, он знает. Иглы и спицы, шипцы и ножи, Железная дева, Скрепка сплетниц, Аист и многое другое. Он ведь так много времени раньше проводил там. Это его комната, это его любимые игрушки.

И Элион сейчас оттуда? Фобос судорожно ищет ее руки, а она шипит от боли, распахивая глаза с выступающими слезами. Ей там не место. Ее там не должно было быть!

— Почему ты не взорвала их к чертям? — дрожащим от ненависти голосом цедит Фобос, не в силах оторвать глаз от ее тонких пальцев, ногти с которых безжалостно сорваны. — Ты же этот проклятый свет Меридиана! Ты же…

Расслабленное умиротворение пропадает с ее лица, как будто его и не было. В глазах у нее что-то гаснет, и она, к разочарованию Фобоса, сползает с его колен и осторожно поднимается.

— Элион… — дыхание кончается неожиданно, и он просто смотрит, как Элион передвигается от него все дальше. — Почему?..

— Это не твое дело, — отрывисто шепчет она, сворачиваясь в углу клубочком.

Странное непривычное волнение уступает место чудовищной усталости, и Фобос тоже ложится на пол.

Это действительно не его дело.

========== Часть 5 ==========

Начинать снова говорить после того, как Фобосу так недвусмысленно указали на его место, непросто. Даже учитывая все обстоятельства. Даже учитывая то, что Фобосу мучительно хочется прижать ее к себе, чтобы исчезла эта проклятая отчужденность. Даже учитывая то, что ему впервые так хочется наплевать на свою гордость.

Но если Элион не желает отвечать ни на один из его вопросов, то и он не станет идти навстречу. От этого решения молчание в клетке затягивается. Когда он в который раз ловит на себе ее осторожный взгляд, то понимает, что сгладить эту неловкость Элион не позволяет тоже гордость. Она надеется, что первый шаг сделает он?

К слову раны на ее лице быстро заживают, видимо, сказывается влияние клетки. Закрадывается подозрение, что клетка просто не позволит умереть своему пленнику. «Навечно» — это не просто оборот речи, это действительно бесконечно долго… Коварное колдовство. Впрочем, Фобос ведь не намерен смиренно коротать вечность, подчиняясь чужой прихоти.

— Фобос, — зовет его Элион, первой не выдерживая тишины вокруг себя, и Фобос чудом успевает сдержать ответ. Не так просто, Элион… Внутренне он уже торжествует, задней мыслью замечая, как же мало ему надо теперь для радости. Впрочем, внешне он остается безучастным, даже когда она зовет его снова.