Если есть принцы на белых конях из сказки, то этот… сукин сын на адской псине из ночных кошмаров. Но в глубине сердца каждой девочке хочется верить, что именно она разбудит чудовище. такое глупое, рискованное для жизни заблуждение.

Джейсон не дал ей продохнуть, не оставил в покое. Потащил в итальянский ресторан, где заставил ей, танцевать, вести беседы, а точнее, слушать его и о нем. Лекси смотрела на его красивое лицо, на атлетическую фигуру и голливудскую улыбку, пристально, оценивающее, изучая каждую деталь, черту. Она искала признаки душевной болезни или другие отклонения. Неужели его проблема только в эгоизме и избалованности?

— Почему тебе так не нравится имя Мария? — отвлекая девушку от мыслей о его психическом состоянии, задумчиво спрашивает Джейс, потирая губы указательным пальцем руки. Она посмотрела на его длинные пальцы и ухоженные ногти и дорогие часы на запястье. Он уже насытился обедом, как и Лекси, выглядел довольным и умиротворенным. Безопасным. Хотя последнее впечатление обманчиво. Женщины в ресторане смотрели на него, часто, находя его привлекательным, сексуальным. Лекси замечала все эти взгляды, а он нет. Словно для него не было в этом зале людей. Ни одного. только он. И она. Ее он видел.

— С чего ты взял, что не нравится? — спросила девушка. — Я могу выпить вина?

Она взглядом указала на наполненный бокал. Подарок от повара для Джейсона и его дамы.

— Да, сегодня можно. тебе необходимо снять стресс, — великодушно позволил он. Лекси хотелось запустить в него пустой тарелкой, но она сдержалась. Даже улыбнулась.

— День был сложным. ты прав, — кивнула она.

— И поэтому сегодня ночью ты будешь просто спать. Я тебя не трону.

— Я потрясена твоей добротой, — усмехнулась девушка, пригубив из бокала.

— Не дерзи. так что с именем?

— Ничего. — Лекси пожала плечами. — Просто так привыкла. Мария только для самых близких. Для родителей и сестры. В Пакистане, в нашем небольшом районе мы были на виду — единственные католики среди мусульман. В городе даже церкви не было, одни мечети. К маме все время на улице приставали. Улюлюкали. Она даже платок потом носить начала. Мы всегда были чужими. Везде. Наверно, я ещё в детстве придумала такой способ отгораживания. Дома — Мария. В школе и для знакомых со двора — Лекси, Александра. И когда пакистанские мальчишки, да и девчонки тоже, дергали мои волосы и тыкали в глаза, кричали или кидали камнями, я реагировала проще, словно это не со мной происходит.

— Почему эти придурки обижали тебя? — нахмурился Джейсон, — ты же выросла там и родилась.

— Да. Родилась. Но ты знаешь, какая обстановка в последнее время на востоке. Белокожие католики среди агрессивно настроенных исламистов. Это сложно объяснить даже сейчас. Я могла прожить там до старости, но не стала бы своей. И никогда бы мы не поняли друг друга. Дело не в религии. У нас разное сознание, взгляды на мир. Это заложено генетически.

— Я, вообще, не понимаю, зачем твоих родственников понесло туда. — Джейсон щелкнул пальцами официанту, сделав жест рукой, который его спутнице ни о чем не сказал, а вот официант понял. И принес пачку сигарет и зажигалку.

— Ты куришь? — удивленно спросила Лекси, когда Джейсон взял сигарету и прикурил.

— Я много чего делаю, детка. Но держу себя в рамках. Сегодня можно расслабиться. так как ты оказалась в Пакистане?

— Я там родилась. тебе действительно интересно?

— Зачем бы я спрашивал? Я похож на парня, который ведет вежливые беседы на свидании с девушкой?

— А мы на свидании? — усмехнулась Лекси.

— Я — да, а ты не знаю, — рассмеялся.

— Мой дед бы выучился на врача в Румынии. Опыта не было. В местные больницы особо не звали. Предложили вакансию в Пакистане. Какие-то старые знакомые родственников предложили. Вот он туда и рванул. Вместе с молодой женой. И остался. Детей родили, обустроились.

— Детей? У тебя есть дяди и тети?

— Да. тетя Ана. Она там осталась. Вышла замуж за Ахмеда. А папа не захотел жениться на местной, по объявлению познакомился с мамой, ее семья тоже переехала из Румынии. Я думаю, что они очень любят друг друга. Странно, что по объявлению, оказывается, можно найти свою судьбу.

— Ясно. тебя бы тоже выдали за какого-нибудь Ахмеда, — выпуская облако дыма, Джейсон стряхнул пепел и опрокинул в себя рюмку текилы. А потом ещё и глоток вина из бокала. — Наверно, уже родила бы троих детишек, как минимум, растолстела, варила бы плов и ублажала своего мусульманина, когда ему приспичит.

— Тебя это заводит, да?

— Меня от этого тошнит, — тяжелый взгляд прямо в сердце. только он умеет так смотреть, словно стреляя на поражение. тушит сигарету в пепельнице. Снова пьет. текила, вино. И в обратном порядке. Псих.

— Хочешь напиться? — спокойно спрашивает Лекси, наблюдая за его действиями.

— Не дождешься. ты летишь со мной в Барселону послезавтра. Я говорил?

— Нет, — она удивленно смотрит на него. — Зачем? Что я там буду делать?

— Спать со мной. Что еще ты можешь делать, Лекси?