Он запустил руку Тане в шорты, почувствовав прилив кайфа, как если бы только что за не схватился, но Лена тут же возразила:

– Мне так не видно! Павел хотел было с сожалением вынуть руку, но Таня быстрым движением расстегнула пуговицу, и спустила до колен шорты вместе с трусами. Павел другой рукой задрал Танину футболку, и схватил ее за грудь, уже голую. Таня немедленно стащила с себя футболку через голову, дав Павлу случай потрогать свою обалденную грудь в движении. Это долго описывать, но, когда поднимаются руки, напрягается прижатая к телу спина, и Таня выгибается, грудь становится вроде как меньше и тверже, изменяет несколько форму... Павел обратил внимание, что соски у Тани (он не заметил, когда) стали твердыми, и как бы съежились. Он не понял, как и отчего это может быть, но так было еще лучше. Лена дышала часто, взгляд ее был туманен, перебегал с одной руки Павла на другую, на его лицо, на лицо Тани... Павел просунул свой палец между половинок пипки, там было тепло и влажно. Он вспомнил, что делала она сама, посмотрел, как делает Лена, и стал несильно теребить Танину пипку вправо-влево... Таня вздрогнула, Павел почувствовал, как тело ее напряглось в его руках, дыхание участилось, она переступила ногами (кайф!), шорты упали с нее, и она расставила ноги. Павел был на седьмом небе. Если честно, то девочку с раздвинутыми ногами он лапал раньше только один раз. То есть, он только что лапал Лену, но она лежала, а это не то, когда девочка стоит, то живот как-то плавно переходит в пипку... ну, в общем, не то. Ну, правда, еще Ирка у столба была, но там у не ноги были несильно расставлены. Да, так вот, а то было, естественно в транспорте. Какие-то приезжие везли какие-то тюки, и довольно симпатичная девчонка стояла ногами по сторонам какого-то мешка. Павел встал к ней спиной (тоже по сторонам мешка), завел руку назад, и когда народ на остановке стал набиваться внутрь, его прямо рукой прижало точно к пипке. Несколько минут он эту девчонку держал. Правда, сквозь спортивный костюм и старательно неподвижной рукой. Не сравнить, конечно. Но если учесть, что этот случай Павел вспоминал частенько, то представьте себе, как его порадовала Таня! Да... В общем, он механически теребил рукой Таню, и это было хорошо, потому что, когда рука неподвижна, то ощущения быстро ослабевают, а когда гладишь (это Павел осознал недавно), то трудно находить новые положения, часть внимания уходит на движения. А когда теребишь, то и думать не надо, и полнота ощущений все время сохраняется. Таня откровенно тащилась, она обхватила его руками за бедра, и сама терлась попой о его член. Лена была в экстазе. Она издавала тихие тоненькие стоны, раздвинула ноги почти на шпагат (Павлу это нравилось), расслабленные губы ее дрожали... Павел уже подумывал, что если тереться о Танину попу систематически, то можно запросто кончить, как это было вчера, но Ирка безжалостно сказала:

– Хватит, дальше. Таня недовольно застонала, Павел сдержался, а Лена как-то жалобно посмотрела на сестру. Павел решил, что она тоже недовольна тем, что ей не дали кончить, но Лена так же жалобно спросила:

– А может, не надо? Ирка немного помолчала.

– Ну только если одно исключение сделать. Этот (она подчеркнула это слово) этап можно пропустить. Слово пропустить она тоже подчеркнула. Посмотрев на Ирку, Павел обнаружил, что она уже сидит в кресле, и правая рука ее засунута в расстегнутые шорты. Надо же... Что же дальше-то будет, интересно? Лена сползла еще ниже, так что попка свисала с кровати (в этом положении она выглядела лучше, потому что пока она лежала, расплющенная об кровать попа все -таки не прибавляла ей прелести), и раскинула ноги. Таня неожиданно просунула руки за спину, между собой и Павлом, и ловко расстегнула ему ремень.

– Чего это?
– отпрянул Павел.
– Это...

– Ирка мотнула головой в сторону Лены, активно работая рукой у себя под шортами, - засунь ей. - Что засунуть?
– не понял Павел, а когда понял, не поверил. Они что, хотят, чтобы он ее трахнул???

– Ну вот его и засунь, - ответила Ирка недовольно.

– Но она же...

– Да не бойся, - вступила Таня, - мы все уже друг другу целки поломали. Павла покоробило дворовое выражение, но он понял, что его предположение было верным. Его беспокоило другое.

– И детей у нее не будет, - добавила Ирка, вида колебания Павла, - она еще маленькая. Да, именно это Павел имел в виду. Он был в некоторой растерянности. Он никогда этого не делал, и не был уверен, что сможет. То есть, общая схема - засунуть, и впер д-назад. А вот куда засунуть? То есть, между губ, это понятно... но они как-то не спереди, а снизу. А, вспомнил он, так же, как Таня Ире пальцы засовывала... От волнения его член даже опал, но при взгляде на голенькую Леночку (именно так она и выглядела: голенькая Леночка), подставившую ему свою... эх... пизду, он поднялся снова. Павел, как завороженный, подошел к лежащей Лене, соображая, как бы ему пристроиться, встал на колени, спустил штаны, и торчащий член оказался направлен прямо туда, куда надо. Лена схватилась за край кровати и замерла в ожидании. Она волновалась. Павел тоже. Ирка с Таней встали по сторонам в веселом любопытстве. Таня красиво стояла голой. Им-то весело... Павел осторожно, чтобы не задеть ничего чувствительной головкой под складкой кожи (а надо сказать, что всякий раз, когда он мыл член, ему приходилось очень тщательно регулировать температуру воды, и трогать его только гладким мылом, так она, головка, была чувствительна), просунул конец члена между губ, и во что-то уперся.

– Ниже, - подсказала Таня, а Ира просто взяла, и рукой подпихнула член, куда надо. Почувствовав открытую теплую дорогу, Павел пихнулся вперед, и понял, что кожа с члена все -таки сдвинулась. Ну не может быть такого сильного кайфа сквозь кожу. Весь член Павла от корня до головки обхватило что-то тугое, нежное и теплое, причем, когда он двинулся, то ощущение было, как будто он провел по члену рукой раз двадцать сразу, не меньше! Он двинул тазом назад и охнул, нет, ребята, никакой кулак не сравниться с девчачье й пипкой! А я ебусь!
– подумал он гордо. Он взялся руками за Ленины бедра, и двинул тазом вперед. Лена сладко застонала девчачьим голоском. Надо же, и ей тоже нравится! Это открытие придало ему уверенности, он дернулся вперед, назад, Лена выгнулась в его руках, замерла, и длинно выдохнула со сдавленным тонким звуком. Кончила, что ли? Павел почувствовал, как Ленино тело сжалось вокруг члена, он замер, чтобы удержаться от спуска, но Лена мелко и часто задвигала попой, это движение дало такую бурю ощущений, что он тут же, без всякой надежды на задержку, кончил. От крика он, правда, удержался, но на бедрах Лены вполне могли остаться синяки от его рук. Он понял это, когда сообразил, что она отдирает от себя его судорожно сжавшиеся ладони. Он был невыразимо горд. Он ведь трахался!

– Что, все?
– разочарованно спросила Ирка.

– Так сколько я терпел...
– вырвалось у Павла, и он тут же заткнулся. Но девочки, кажется, восприняли это нормально.

– И меня ты, - добавила Лена, - в самый-самый момент остановила.

– Ну ничего, - сказала Ирка, - в следующий раз...
– и тоже осеклась. Девчонки прыснули, включая Лену, в которой еще торчал медленно обмякающий член. Павел прямо возликовал, так будет еще следующий раз! Ха-ха!!!

– И вообще, - добавила Ирка, строго глядя на сестру, - будешь ему давать всякий раз, когда он скажет. Поняла? Лена покорно кивнула. От этого заявления член снова начал поднимать голову, прямо внутри, но Лена уже подтянулась на кровати, и он вывалился из нее. Павел торопливо поправил шкурку, и заправил его, мокрого, в трусы. Лену, похоже, нисколько не смущало больше его присутствие, и не смущало обязательство отдаваться по первому требованию. Он деловито вытирала пипку выпростанным из-под покрывала краем простыни. Таня одевалась. Ирка задумчиво смотрела на сестру. Павел не мог поверить в происходящее. Он имеет полное право подойти к девчонке, симпатичной девчонке, сказать пошли трахаться, и она пойдет! То есть даже просто подойти и залезть в трусы! Может это шутка? Может, Лена просто возьмет и передумает? Знаю я их, девчонок! Ну ладно, посмотрим, посмотрим... Как он только будет к ней подходить? Надо, чтобы Таня хоть раз отвела его к ним в дом, чтобы он сам мог приходить... Они посидели, поговорили на разные темы, как будто ничего не происходило. Павел предпочел бы узнать, а что, собственно, представляют себе девчонки, занимаясь этим, но... даже после всего, что было, он не мог выдавить из себя такой вопрос. Он поглядывал на Лену, которая снова сидела с совершенно невинным видом, изредка вставляя слово. Но ведь он только что ее ебал! Несерьезно быстро, правда, но все -таки! Павел с Леной были спокойными и расслабленными, а девчонки как-то суетились и подхихикивали. Ну да, Павел-то с Леной кончили, а они-то нет! Интересно, а если прямо сейчас сказать Лене, что давай, мол? Или нет, несолидно, сразу после... Что он, мальчик что ли... Ему позволили, а он и рад... Вот вопрос, заниматься вечером этим, или опять потерпеть, завтра-то тоже день? В принципе, даже если бы он и онанировал вчера, сегодня он все равно кончил бы, и в первый раз и во второй, только не с таким кайфом. Ладно, подумал он, этим заняться всегда можно. Если будет невмоготу, то сегодня, а если вдруг завтра ничего не будет - то завтра, а если будет что-то завтра... Хорошо бы поиграть в разбойников и поймать Таню. Он посмотрел на нее. Интересно, если он к ней полезет трахаться, будет у него шанс? Снизу послышался голос бабы Кати:

– Таня, Павел, вы где?

– Здесь, наверху!
– отозвались они почти хором и огляделись, не оставлено ли где следов преступления? Они спустились вниз (дождь уже кончился), оказывается, прошло довольно много времени. Ира с Леной попрощались, договорились, что завтра они зайдут (Ага!!), и ушли. Павел еще некоторое время повозился с узлами, опять-таки постоянно отвлекаясь на воспоминания. Ведь здорово, он лапал трех девчонок, классных девчонок, и одну из них трахал!

***

На ужин баба Катя испекла пирог с яблоками, очень вкусный. Таня сказала, что это американское блюдо, Павел не поверил, откуда здесь бабе Кате знать что-то про Америку? Спать не хотелось. Павел л г в кровать, почитал еще немного про узлы, и задумался, а что за книжку читала Таня в тот день, когда он за ней подглядывал? Мысли эти постепенно перешли на девчонок вообще, на Ирку и Лену, как это она решилась заниматься этим прямо перед ним? Чем это Ирка ее так напугала? Он повспоминал их голенькими, как они прыгали безо всего возле речки, как он лапал Таню перед мастурбирующей Леной... А Таня, наверное, сейчас опять... это... книжку читает. Павел встал, надел штаны, и тихо выбрался в окно. Танино окно еще светилось. Вечер был безветренный, и Павел тихо-тихо, как индеец на охоте, крался, он подошел уже под самое Танино окно, как вдруг под ногами загремело ведро, или кастрюля, или еще что-то такое же громкое. Прямо над головой раздался ироничный Танин голос:

– Гуляешь, да? Павел застыл от неожиданности и растерянности.

– Да так, шуршало здесь что-то, - ответил он первое, что пришло в голову, подняв глаза на высовывающуюся из окна Таню. Она была уже в ночнушке, свет от лампы из окна обрисовывал ее грудки, глаза и губы ее смеялись.

– Знаем мы, как ты гуляешь. Опять подглядывать пришел? Голос у нее, впрочем, был совсем не злой, но Павел весь вспыхнул (хорошо, что в темноте не видно), и ответил:

– Ну вот еще ...

– Не насмотрелся, да?
– Таня откровенно издевалась.