Сзади послышались торопливые шаги. Я обернулся, запыхавшаяся Лиза, улыбаясь, устремилась в мои объятия. Вдруг в её глазах я увидел страх.

– Авада Кедавра!

– Нет! – Лиза, оттолкнув меня, встала на пути зелёного смертоносного луча, выпущенного из палочки Хагридом, и упала мне под ноги.

Я действовал, как на автомате. Выбив палочку из рук Хагрида, я взлетел в воздух и всей тяжестью обрушился на него. Он упал. Я схватил подвернувшийся камень и стукнул его по голове. Потом связал Инкарцеро обмякшее тело. Машинально я нашарил в кармане зеркальце связи и сообщил обо всём Лорду. А потом я сел на землю, взял на руки мою Лизу и крепко прижал её к себе. Я чувствовал себя так, будто мне снился длинный радостный яркий сон, а сейчас я проснулся и оказался в серой унылой действительности.

У меня вдруг возникла идея развязать очнувшегося убийцу и вернуть ему палочку, чтобы он помог мне уйти вслед за Лизой. Убить себя сам я почему-то не догадался. Я уже хотел претворить свою идею в жизнь, но на поляне возникли авроры с Шеклботом во главе и, немного погодя, Лорд.

Лорд внимательно смотрит на нашего пленника.

– А ведь это не Хагрид, - говорит он. – У Хагрида нет волшебной палочки.

Он произносит заклинание истинности, и перед нами предстаёт лорд Молхаус Родни собственной персоной.

– Том! Ненавижу! – шипит он.

– Что Молхаус, захотел Воскрешающий камень? – холодно осведомляется Лорд. – Получи.

И он надевает на палец связанного Родни кольцо. Наш пленник дико орёт, его палец сразу становится черным, затем чернота постепенно распространяется выше. Лорд снимает кольцо. Молхаус с ужасом глядит на свою руку.

Я безразлично смотрю на всё это. Кинг подходит ко мне и пытается взять Лизу. Нет! Я не отдам её! Не отнимайте её…

Лорд что-то шепчет Кингсли, и авроры аппарируют вместе с пленником.

Повелитель садится на землю и обнимает меня за плечи.

– Мне так жаль, Северус.

Мне хочется уткнуться в Учителя и заплакать, но я не могу.

– Северус, это единственный выход. Давай попробуем, - и он сует мне в руки кольцо.
– Северус, ты слышишь меня?

Я слышу, но не понимаю, что он хочет, и равнодушно молчу.

– Ну, Сев, извини, это необходимо. Флагрум!

Кнут, вызванный этим заклинанием, больно хлещет меня по спине. Боль заставляет меня очнуться.

– Северус, вот кольцо с Воскрешающим камнем. Ты должен повернуть его у себя в руках трижды. Постоянно думай о Лизе, представляй её живой. Только не надевай кольцо на палец. Северус, этот ритуал надо проводить в одиночестве. Поэтому я сейчас аппарирую и вернусь через час. Ты всё понял?

Лорд осторожно берёт у меня тело Лизы и кладёт его в траву. Потом аппарирует.

Я трижды поворачиваю кольцо в руках. Странный плотный туман заволакивает поляну, скрывая тело Лизы. Я закрываю глаза.

… Нежный запах её волос… Ласковый взгляд… Её поцелуи на моем теле…

– Сев, вынеси Фоукса на улицу, пусть на солнышке погреется.

Я выношу довольного феникса и сажаю его в манеж, где уцепившись за бортик, уверенно стоит на ножках девятимесячный Томас. Мы с Лизой начинаем целоваться, а озорник пытается выдернуть Фоуксу хвост.

– Не поймаешь, не поймаешь! – она в одной короткой ночнушке бегает по огромной спальне.

Мы гостим в Малфой-мэноре на пасхальных каникулах. Лиза выхватила у меня свежий журнал «Современное зельеварение», который я намеревался почитать в кровати, и смеётся. Я точным броском хватаю её, задираю ночнушку и шлёпаю шалунью. Потом бросаю на кровать и наваливаюсь на неё всем телом.

– Ну же, Сев! – радостно пищит она и выгибается мне навстречу.

Лиза, я не смогу жить без тебя! Ты нужна мне. Я… Я люблю тебя.

– Я люблю тебя! – шепчу я вслух.

– Сев! – теплая живая Лиза кидается мне на шею. Я ощупываю её. Вид у неё ошарашенный.

– Сев, я где-то была сейчас. Там так спокойно, - у неё какой-то отрешённый взгляд.

Я внезапно чувствую, что держу в руках какую-то куклу, а не живого человека.

– Там так хорошо, - мечтательно улыбается она. – Там тепло и туман. Туман меня защитит… Отпусти меня туда, Сев…

И тогда я в отчаянии делаю единственно возможное в этой ситуации.

– Нет, не отпущу, - сурово говорю я и даю ей пощечину. – Ты принадлежишь мне. Как ты посмела умереть, противная девчонка? Я не разрешаю покидать меня!

Взгляд у неё становится более осмысленный. Я срываю с неё мантию, одним движением разрываю на ней платье. Под платьем у неё только маленькие трусики. Под моими руками они превращаются в лохмотья. Я быстро избавляюсь от своей одежды.

Грубо целую её, иногда прикусывая кожу и оставляя засосы. Больно мну её небольшие грудки.

– Моя! Моя! – повторяю я.

И она ногтями впивается мне в спину.

– Да! Сев, я твоя! Давай, Сев!

Она сама буквально насаживается на мой давно стоящий член и, как обычно, восторженно визжит на весь лес. Я краем глаза замечаю, что туман рассеялся. Поляна освещена солнцем. Слышно пение птиц.