Но вдруг вздохнула с несвойственной ей покорностью и отошла в сторону.

— Это очень высокий военный чин в протекторате, — сказала она, повернувшись к спящему уроду. — Вот уже несколько месяцев он грозится донести на меня, если я... Короче, ты понимаешь... Сегодня трахаешь ты, завтра трахают тебя.

— Да уж!.. — усмехнулся Райли, устыдившись своих слов. — Даже не знаю, что сказать.

— Тебе и не нужно ничего говорить, — задумчиво ответила она и надолго замолчала.

Алекс тоже с минуту помедлил, а потом решительно заявил:

— Ты должна немедленно его выставить.

— Что? — переспросила она, решив, что ослышалась. — Выставить?

— Ну, ты же знаешь, как это делается. — Спасибо, что пришли, рада вас видеть, приходите завтра, и тому подобное...

— Ты серьезно? — перебила она, невольно повышая голос. — Ты разве не слышал, кто это такой?

— Да хоть сам Франко! Ты должна немедленно от него избавиться.

Кармен смотрела на него, не веря собственным ушам. Этот тип с побитой мордой, который нагло лезет к ней в окно, смеет требовать, чтобы она посреди ночи выставила из дома самого могущественного человека в городе!

— Ты с ума сошёл!

— Я серьёзно, Кармен. У нас очень серьёзные проблемы. Ты должна немедленно пойти со мной.

— О чем ты говоришь? — спросила она, отпрянув от окна и хмуря брови. — Я не собираюсь никуда уезжать. Прошу тебя, немедленно уходи, пока не проснулся мой гость.

И тут из глубины комнаты послышался грубый и властный голос, заставив обоих вздрогнуть от удивления.

— Боюсь, что уже поздно, — произнёс этот голос с очевидной угрозой. — Он уже проснулся.

На протяжении нескончаемо долгой минуты никто из них не шелохнулся и не сказал ни слова.

Райли по-прежнему завис напротив окна, не зная, что сказать и как теперь себя вести; Кармен стояла рядом с ним, горделивая и невозмутимая, как никогда прежде. А прямо перед ними застыл посреди комнаты разбуженный испанский военный — совершенно голый, уперев руки в боки и выкатив огромный живот, свисающий до самых гениталий.

— Что это за хрен? — властно спросил он, обращаясь к Кармен. — И что он здесь делает?

— Понятия не имею, — невозмутимо ответила она. — Я никак не могу его выставить.

Пристальный взгляд губернатора уперся в Алекса.

— А вам известно, что в этом городе, произнёс он самодовольным тоном человека, облеченного огромной властью, — воров принято вешать на площади?

Каким же трудным оказался для Райли минувший день! За последние несколько часов его едва не застрелили, оглушили, связали, избивали, резали ножами, ломали ему пальцы и крушили рёбра. И вот теперь он застает в доме Кармен этого жирного и голого хмыря с самыми ужасными манерами, который грозится повесить его на площади, и можно не сомневаться, что за этим дело не станет.

— Видите ли, — произнёс Райли, перебрасывая ноги через подоконник, — на самом деле я — призрак давно минувшего Рождества и пришёл к вам, — с этими словами он приставил к голове незнакомца дуло пистолета, — чтобы заплатить по счётам.

Военный — судя по всему, ветеран гражданской войны, — даже не дрогнул, увидев черную дыру ствола у самого своего лица.

— И что же вы намерены делать? — спросил он, все ещё не веря в серьёзность намерений Алекса. — Ограбить меня? — он глумливо ухмыльнулся, разводя руки и демонстрируя свою наготу. — Или убить? Эта шлюха ведь вам сказала, кто я такой. Так что если вы посмеете спустить курок — можете не сомневаться, что виселица покажется вам раем, а ваша стерва-подружка тоже не избегнет этой участи.

— Алекс, не смей! — сурово окликнула Кармен. — Он говорит серьёзно.

Волна глубокой темной ярости накатила на Райли, побуждая увидеть в этом человеке всех тех демонов, что преследовали его многие годы. Начиная с того жалкого торговца автомобилями, которого он застал в постели со своей женой, и кончая всеми фашистами, с которыми сражался в последние годы, и мистером Смитом, который сегодня вечером угрожал убить его самого, его команду и даже Кармен. Этот жирный военный оказался последней каплей, переполнившей чашу терпения.

Райли слегка нажал на спусковой крючок, напрягая мышцы предплечья, готовый в любую минуту разнести голову этого ублюдка, а там — гори оно все огнем!

Незнакомец, видимо, почувствовал, что Райли настроен серьезно, поскольку нахмурился, а на лбу у него выступили капли пота.

— Не смей! — послышался у него за спиной голос Кармен, словно прочитавшей его мысли. — Он же тебе ничего не сделал.

Скорее спокойный тон, нежели сами ее слова остудили разъяренного Алекса, и он заколебался. Стоящий под дулом пистолета голый толстяк почувствовал его колебания и осторожно выдохнул.