— Ах, вот как? А мне казалось, что это самое проделал с тобой твой друг — военный губернатор, — выпалил Райли, тут же от души пожалев, что вообще открыл рот.

К счастью, Хулио вмешался прежде, чем Кармен успела выкрикнуть ему в лицо новое оскорбление, уже готовое сорваться с ее губ.

— Я думаю, вам пока лучше сосредоточиться на насущных проблемах, — рассудительно вмешался Хулио, стараясь успокоить обоих. — Например, на том, как вы собираетесь незамеченными покинуть город. Кармен, пожалуй, самая известная женщина в Танжере, да и вы, капитан, учитывая ваш внешний вид, неизбежно привлечете внимание.

Алекс безнадежно махнул рукой.

— Я все понимаю, но у нас все равно нет другого выхода, так что придется рискнуть. Постараемся идти задворками, а в джеллабе с капюшоном Кармен не так просто узнать. Да, кстати, я вот подумал... Нет ли у вас случайно другой старой джеллабы, которую вы могли бы одолжить мне? Тогда я тоже смог бы остаться незамеченным.

Хулио задумчиво покачал головой.

— Это не поможет, — произнёс он, глядя на них. — Вечером, в потёмках, может быть, и сошло бы, но сейчас, при свете дня, от этих джеллаб мало толку.

— К сожалению, мы не можем ждать до вечера.

Хулио таинственно улыбнулся и вдруг подал им знак, призывая немного подождать.

— Возможно, этого и не понадобится, — сказал он, вновь выходя в прихожую.

Райли скрестил на груди руки и нетерпеливо взглянул на часы.

— Боюсь, мы напрасно теряем время, — проворчал он.

— По мне, так можешь убираться хоть сейчас, — заявила Кармен, недоверчиво приподняв бровь.

— Если бы я хотел уйти, я бы ещё вчера отплыл из Танжера на своём судне.

Дочь туарега и индийской принцессы внимательно посмотрела капитану в глаза, словно оценивая стоящего перед ней человека и его намерения.

— Ну хорошо, — ответила она наконец, поджав губы. — Спасибо, что пришел... что пришел спасти меня.

— Вот так-то лучше, — произнес Алекс, несколько удивленный внезапной переменой. — Не за что.

— ...за то, что пришел спасти меня от людей, которых я никогда в глаза не видела, — продолжала она, тыча пальцем в грудь Алекса, — которые собирались убить меня за то, что сделал ты, о чем я никакого понятия не имела.

Неожиданно их беседу прервал грохот падающих коробок и ящиков.

— С тобой все в порядке, Хулио? — обеспокоенно спросила Кармен.

— Да-да, все хорошо, — послышался откуда-то из дальних закоулков дома приглушенный голос художника. — Случился небольшой обвал, но все обошлось.

Алекс кивнул в ту сторону, откуда прозвучал голос.

— Забавный тип, — прошептал он. — Где ты с ним познакомилась?

Кармен искоса посмотрела на него, желая, видимо, сказать, чтобы он не лез в ее личную жизнь и в ее дела.

Однако, немного помолчав, она сказала совсем другое.

— Это мой старый друг. Он, конечно, несколько эксцентричен, зато совершенно надёжен, а кроме того, великий художник, — повернувшись к стене, она указала на двухметровое полотно, написанное маслом. На картине были изображены разноцветные треугольники, прямоугольники и квадраты всевозможных размеров и форм. — Это я, — сообщила она с нескрываемой гордостью.

Повернувшись, капитан посмотрел на картину, и на лице его выступило крайнее недоумение.

— Ты в этом уверена? Лично я здесь вижу только какие-то разноцветные квадраты.

— Это называется кубизм, болван! — разъяснила она. — Хулио был лично знаком с Пикассо, и многие считают его столь же гениальным художником.

— И что я, по-твоему, должен сказать об этом творении? — спросил Алекс, поворачивая голову, чтобы взглянуть на картину с другого ракурса. — Кстати, как оно называется?

— Обнаженная Кармен.

Райли насмешливо посмотрел на Кармен, затем — снова на картину, стараясь уловить среди этих прямых и резких линий контуры божественного и хорошо знакомого тела.

— Так ты ещё и с ним?.. — спросил он, не отводя глаз от картины. — Ну, знаешь ли!..

— А если и так, то что? — с вызовом спросила она. — С ним ты тоже полезешь в драку?

— Да я вовсе даже не... Да брось ты! — оборвал он собственную фразу. — Забудь об этом!

— Если он писал меня обнаженной, это не значит, что я с ним спала.

— Ясное дело. Прости, я не должен был спрашивать, не моего ума это дело.

— Разумеется, не твоего. Но в данном случае, уверяю тебя: я не в его вкусе.