Кармен, которая тоже сразу поняла, кто эти вооруженные люди, закричала по-арабски, чтобы он не останавливался и прибавил скорость, но тот продолжал жать на педаль тормоза, не обращая внимания на крики пассажиров.

Райли не оставалось ничего другого, как отпихнуть Мухаммеда, схватиться за руль и надавить на педаль газа, выжимая из несчастного драндулета все возможное, приготовившись даже протаранить «седан», если возникнет такая необходимость.

Рыбак, вконец обозлённый тем, что какой-то чужак приложил его о дверцу собственной машины, отчаянно пытался оттолкнуть Алекса и снова завладеть рулем, покуда Кармен продолжала что-то кричать по-арабски, требуя прибавить скорость. Лишь несколько десятков метров отделяло их от Смита и его головорезов, когда те открыли огонь. Одна пуля пробила радиатор, другая попала в ветровое стекло, разнеся его вдребезги.

Забыв об управлении, Алекс навалился сверху на Кармен, увлекая ее за собой на пол кабины, в то время как Мухаммед, схватившись за сердце, рухнул лицом на панель управления: пуля насквозь пробила ему грудь. Мотор заглох навсегда, и грузовик встал как вкопанный в нескольких метрах от «седана», смертельно раненный, как и его несчастный владелец.

Прежде чем окончательно остановиться, грузовик врезался в покрашенный желтой краской каменный столб, отмечающий пятьдесят восьмой километр шоссе Танжер — Лараче. К счастью, машина ударилась о столб на скорости меньше двадцати километров в час, и все равно удар оказался достаточно сильным, чтобы оглушить Райли и Кармен на несколько секунд. Этого времени хватило, чтобы люди Смита подошли к грузовику, распахнули дверцу со стороны пассажира, отобрали у Алекса пистолет, без всяких церемоний выволокли обоих из кабины и швырнули на асфальт.

Как только голова перестала кружиться, Райли оперся на здоровую руку, с трудом поднялся сам и помог подняться Кармен.

Прямо перед ними на шоссе стояли те самые трое головорезов, с которыми он имел несчастье свести знакомство два дня назад, и молча направили на них револьверы. С чувством глубокого удовлетворения он отметил, что встреча с легионерами тоже не прошла для них даром: у двоих были подбиты глаза, а у третьего, бровастого, левая рука висела на перевязи.

— Добрый вечер, капитан Райли, — улыбнулся подошедший Смит, который изрядно прихрамывал — очевидно, после той же достопамятной встречи с солдатами сержанта Паракуэльоса. — Должен признать, за вами было нелегко угнаться.

Алекс не обратил внимания на слова британца; гораздо больше его беспокоило состояние Кармен, которая, похоже, серьёзно не пострадала, отделавшись лёгким испугом и синяками. Оглянувшись, он увидел, что бедняга Мухаммед неподвижно лежит на панели управления, открыв рот и глядя в пространство невидящими глазами. На его джеллабе расплывалось большое кровавое пятно.

Неспешной походкой Смит подошел к ним и резким движением откинул покрывало с лица Кармен, с нескрываемым восхищением любуясь чертами лица этой женщины, при виде которой столько мужчин теряли головы.

— Я вижу, слухи о вашей красоте нисколько не преувеличены, мисс Дебаж, — добавил он с той же циничной галантностью, отступая назад и прижимая руку к груди. — Даже сейчас, после этой злосчастной аварии, должен признать, что вы — одна из красивейших женщин, которых я встречал в своей жизни.

Кармен в ответ на эту лесть лишь презрительно скривилась.

— А я вижу, что Алекс тоже нисколько не преувеличил, утверждая, что вы — английский сукин сын, — бросила она ему в лицо.

— На самом деле я шотландец, — улыбнулся он. А «сукин сын» в ваших прелестных устах звучит почти комплиментом.

— Какого хрена вам надо? — прямо спросил Райли, уставший от всех этих церемоний.

Агент Смит посмотрел на него с усталой улыбкой и тихо ответил:

— Бросьте, капитан... Вы прекрасно знаете, чего я хочу.

К сожалению, Райли действительно это знал. Шагнув вправо, он обнял Кармен за талию.

— Она ничего не знает, — заявил он. — Отпустите ее.

Смит задумчиво почесал подбородок.

— Ну ладно, — сказал он наконец. — Если вы скажете, где сейчас остальные члены вашей команды, я ее отпущу.

— Нет уж, — возразил Алекс. — Сначала вы ее отпустите, а когда я буду уверен, что она в безопасности, я расскажу вам все, что знаю.

Смит покачал головой.

— Если я это сделаю, вы мне уж точно ничего не расскажете.

— А если я сразу вам все расскажу, вы убьете нас обоих.

Агент улыбнулся, глядя ему за спину, словно спрашивая совета у своих головорезов.

— Тогда, боюсь, мы зашли в тупик, — ответил он, вновь поворачиваясь к ним.

Райли мельком огляделся, понимая, что они совершенно беззащитны перед лицом безжалостного убийцы и трех его прихвостней, чьим единственным предназначением было убивать. Он крепко обнял Кармен за талию и с удивлением заметил во взгляде ее гордых глаз смирение. Кармен отлично знала, что будет дальше, но в выражении ее лица не было ни упреков, ни сожалений, только спокойствие, с каким она принимала неизбежность трагической развязки

Уже через минуту под дулом смитовского револьвера они шли к ближайшей лощине. Сам Смит и хмурый наемник шли за ними, держась на безопасном расстоянии, а чуть дальше оставшиеся двое тащили тело убитого Мухаммеда.

Их явно вели куда-то подальше от дороги, где обоих прикончат выстрелом в голову и бросят три трупа в надежде, что грифы и дикие звери через несколько дней сожрут их останки. Райли знал, что жизни им осталось на несколько биений сердца, а хуже всего было знать, что он не мог ничего сделать. Если он побежит, держа за руку Кармен, их тут же догонят, и финал, без сомнений, будет тот же. В голове мелькнула мысль, что, возможно, у него был бы ничтожный шанс сбежать, если бы он побежал один и ему улыбнулась бы удача, но он, устыдившись, тут же отбросил эту идею. Ни под каким видом он не собирался бросать Кармен. Если это конец, то конец для обоих.