Только теперь Алекс умерил неистовый бег и начал жадно хватать воздух открытым ртом. Легкие горели, будто он глотал не воздух, а кипящее масло. Райли понимал, что его ноги вот-вот откажут, но шаг за шагом упорно продолжал идти к машине, на ходу проверяя револьверные барабаны. Один револьвер он отшвырнул в сторону — его барабан был пуст.

Подойдя к машине сзади, Райли заглянул в разбитое стекло и увидел, что агент Смит как-то неестественно склонился над рулем. Вероятно, он был без сознания.

Алекс осторожно обошел машину и, держа револьвер наготове, левой рукой открыл водительскую дверцу. Он увидел британского агента с окровавленным от удара лицом. Под правой лопаткой Смита зияла ужасная рана от настигнувшей его пули. Похоже, он был оглушен выстрелом и всем происходившим, но, тем не менее, еще жив.

Алекс, не церемонясь, схватил агента за ворот пиджака, выволок его из машины и бросил на дороге. Теперь Смит уже не выглядел таким высокомерно-снисходительным: элегантный костюм превратился в тряпье; на лбу краснел огромный порез, из которого обильно текла кровь, заливая лицо; а пуля, прошедшая навылет под плечом, оставила после себя разорванную плоть, раздробленную кость и дырку в хлопчатобумажной рубашке фирмы «Харродс».

Через несколько секунд Смит открыл глаза и растерянно заморгал, словно только что очнулся от долгого сна. При виде Райли, держащего его под прицелом револьвера, он тяжело вздохнул.

— Я мог бы... — слабым голосом прошептал шотландец, — мог бы вам помочь...

Райли ничего не ответил, и Смит заговорил снова.

— Я могу связаться со своим начальством, которое приказало мне вас ликвидировать... вас всех... я мог бы сказать, чтобы они оставили вас в покое... — он закашлялся, и несколько капель крови потекли вниз из уголков его рта. — И вас, и ваших людей... Вам останется лишь сменить документы и затаиться до конца войны.

— Я хочу знать, почему.

Агент МИ-6 непонимающе поглядел на него.

— Я хочу знать, почему вы хотели убить меня и всех моих знакомых? — повторил Райли.

Смит вновь закашлял кровью; возможно, пуля пробила ему не только плечо.

— Я лишь выполняю приказы, — ответил он. — Я лишь делаю то, что мне приказывают; в этом состоит мой долг, как и долг любого солдата... Вы должны это понимать.

— И ваш долг велит любой ценой скрыть нацистский план уничтожения одного из ваших городов и гибели десятков тысяч ваших соотечественников?

Агент попытался вздохнуть, морщась от боли, и медленно покачал головой.

— Все это лежит... далеко за пределами вашего понимания... — произнес он с печальной улыбкой. — И моего тоже...

— Я понял лишь то, что ваше начальство либо сошло с ума, либо продалось немцам.

Смит вновь покачал головой и прикрыл глаза; казалось, он вот-вот лишится сознания от потери крови.

— Вы так ничего и не поняли, капитан Райли... Вы вступили в игру... даже не зная ее правил...

— Так объясните мне их.

— Не могу... — прошептал он угасающим голосом. — Примите мое предложение... Мы все только выиграем... В любом случае, мое правительство прикажет кому-нибудь другому убить вас... а если вы его убьете — пошлют третьего... Рано или поздно они вас достанут — и вас, и ваших друзей...

Задумчиво вздохнув, Алекс опустился перед ним на корточки, убирая револьвер в кобуру.

— Знаете, что? Я уверен, что вы правы, и я с удовольствием принял бы ваше предложение. Но есть одна маленькая проблема.

— П-проблема?

— Да, проблема. Дело в том, что я вам не верю.

— Я... я даю вам слово...

Райли поднял руку, призывая к молчанию, и вновь поднялся на ноги.

— Поберегите силы. Они вам понадобятся, если вы хотите прожить еще несколько часов.

— Но... вы можете мне помочь?

Капитан «Пингаррона» покачал головой, убирая за пояс оба револьвера.

— У вас прострелены легкие, — бесстрастно ответил он. — Скоро их заполнит кровь, и менее чем через час вы умрете, захлебнувшись в собственной крови.

— И вы... — он снова закашлял кровью, — вы... так и бросите меня здесь... без помощи?..

— Разумеется, нет, — ответил Алекс. — С вашего позволения, я возьму вашу машину, а взамен уютно устрою вас в этой милой придорожной канавке, пока кто-нибудь не пойдёт мимо и не окажет вам помощь. Хотя, учитывая пустынность этой дороги, — добавил он, оглядываясь по сторонам, — не думаю, что кто-нибудь появится здесь раньше, чем через неделю.

— Вы... вы просто... просто сукин сын...

Райли, казалось, ничуть не обиделся, одарив агента довольной улыбкой.