Ученый и Джек переглянулись и кивнули.

— Заметано, — сказал Джек.

— А дальше что? — осведомился Хельмут. — Что нам делать потом?

Этот вопрос настолько озадачил Райли, что он растерянно заморгал.

— Боюсь, что ничего, доктор, — произнес он обреченно. — Даже если нам это удастся, первым делом она нас расстреляют. И то еще в лучшем случае.

Несмотря на обоснованные опасения Райли, переодетый в форму штандартенфюрера СС физик помедлил пару секунд, а затем торжественно кивнул, принимая неизбежный финал.

— Ну что ж, — сказал он, кладя руки обоим на плечи и глядя им в глаза. — Тогда, я думаю, нам пора прощаться.

Хельмут протянул руку Алексу, и тот крепко ее пожал.

— Удачи, капитан Райли. Для меня было честью познакомиться с вами.

— Скорее, это честь для меня, Хельмут. Простите, что так и не смог доставить вас в Лиссабон.

— Не стоит сожалений, — ответил ученый. — Никогда я не желал для себя иной судьбы, чем иметь возможность совершить что-то действительно важное.

Райли признательно похлопал его по плечу и взглянул на Джека.

— Мой старый друг... — начал было он.

— Ах, заткнись, черт бы тебя побрал! — выругался тот, и тут же заключил Алекса в свои медвежьи объятия, едва не сбив его с ног.

Райли почувствовал, как что-то мокрое и горячее потекло у него по шее, и вдруг понял, что это — слезы его верного соратника. Он уже собрался сказать, чтобы тот перестал разводить сырость, когда обнаружил, что и сам тоже плачет, и слезы насквозь промочили рубашку на плече Джека.

Они молча обнялись и бесконечно долгую минуту не выпускали друг друга из объятий, отводя покрасневшие глаза и судорожно кусая губы, чтобы не разрыдаться. Затем посмотрели друг на друга, по-прежнему не говоря ни слова, ибо все уже было сказано.

— Ну, не поминай лихом, — чуть слышно прошептал галисиец.

— И ты не поминай лихом, — кивнув, ответил Алекс.

Он глубоко вздохнул, набираясь мужества и, прежде чем окончательно проститься, спросил:

— Вопросы есть?

Вопрос, как ни странно, не заставил себя ждать.

Неожиданно их окликнул очень вежливый голос с сильным немецким акцентом, принадлежащий капитану фон Айхайну, который стоял в дверях трюма.

— Есть, — произнес этот голос, сопровождая свои слова характерным клацаньем, в котором нетрудно было узнать щелчок затвора. — У меня есть один вопрос.

Все трое повернулись в сторону двери, и сердца застыли у них в груди: по обе стороны двери стояли полдюжины матросов с автоматами МР-40 наперевес, а сам фон Айхайн целился в живот Райли из пистолета «люгер», который держал у бедра.

Их разоблачили.

Возможно, случайно, когда они неосторожно привлекли к себе внимание в столовой несколько часов назад, а быть может, дело в том, что им с самого начала не доверяли. А впрочем, теперь это не имело значения.

Так или иначе, теперь все было кончено.

Их путешествие подошло к концу.

Повернувшись к Джеку, Райли прочитал в серых глазах друга то самое слово, что полыхало огненными буквами в его собственном мозгу, словно бродвейская неоновая реклама: «Провал».

И теперь из-за их провала сотни миллионов людей были обречены на смерть.

Все приложенные усилия, все принесенный жертвы, ужасный риск — все оказалось напрасным.

Более того.

Его команда, Эльза, Кармен, десятки друзей, разбросанных по портам всего мира, его семья, родители... все те, кого он знал и любил...

Он подвел всех. В очередной раз.

«Вероятно, это знак судьбы. Пришло время и мне платить по счетам, — с горечью подумал он. — Ну и пусть, по крайней мере, так будет покончено с голосами и призраками, что приходят каждую ночь сводить со мной счеты».

Непоколебимая уверенность в том, что последнее задание окончилось полным и окончательным провалом, рухнула на его плечи, подобно огромной горе, и он, не обращая внимания на голоса матросов, которые что-то приказывали ему по-немецки, тяжело опустился на деревянный стул и закрыл лицо руками: в конце концов, какая разница, подчинится он приказам или нет? В любом случае, все кончено.

Хельмут хотел что-то ответить, но прежде чем он успел открыть рот, капитан предостерегающе поднял руку.