Раз! левая рука отцепилась от края подоконника, придала толчок, помогая напружиненным ногам!

Пальцы правой руки поймали рифленую железку лестницы.

«Уф!» Борис «открыл глаза». Они с Константиновичем висели на обратной стороне лестницы. Тело покачалось в воздухе, и замелькали крашеные в черный цвет железные рейки, - генерал молодцевато спускался на руках. С последней рейки спрыгнул вниз. Пружинисто присел...

Распрямился: из окна на него глядело потрясенное подвигами, восторженное женское лицо. Борис никогда не слышал, чтобы у бабушки бывали «приключения» с падающими из окон мужчинами. Леля не доставляла беспокойства дедушке, считалась в окружении Завьяловых эталоном добропорядочности.

Но то, что происходило на ее глазах, способно поразить любую женщину. Пусть даже это не любовный казус, а мимолетное знакомство с другом внука. (С оттенком криминальности.) Но все же - впечатляет.

«Ну, Лева, ты Тарзан! Произвел, так сказать... Ничего, что чуть артисткиного внука не угробил?»

«Это того стоило, Бориска.
– Одергивая костюм, Лев Константинович шагал под липы на газон.
– Если скажешь бабушке, что мне через три недели девяносто два исполнится...»

«Что будет?» - усмехнулся Завянь.

«Чего-нибудь придумаю в зависимости от обстоятельств. Применю».

Из-под деревьев Константиныч поглядел, как Леля заполняет подоконник растительностью в горшках, отправил воздушный поцелуй - под хмыканье Бориса - и быстро пошел в обход, через дворы, до «Волги».

14 отрывок

* * *

Буквально сразу же после отъезда «Волги» с дачи, Зоя обратилась к семейству Капустиных с просьбой:

– Не знаю как сказать... я сутки не принимала ванну...
– проговорила смущенно, - вы не могли бы мне помочь хотя бы умыться... Да и одежду неплохо б поменять... постирать. Я той квартирой провоняла.

Рассказ о том, что следовало дальше, занял бы часа полтора, если двигаться по пунктам и в подробностях. Путешественники из далекого будущего плоховато представляли банно-прачечные реалии, ослепшая Зоя могла лишь на ощупь ознакомиться с предложенными дачными удобствами. Минут двадцать ушло только на чтение этикеток тюбиков и баночек, отсечение кремов для бритья и после оного. Нахождение шампуня. Сменного халата Льва Константиновича. Полотенец. Подогрев воды в котельной...

Кошмар! Наследница Павла Максимовича вяло радовалась, что хоть поселок ей попался газифицированный, имеет центральное водоснабжение. И теплый туалет.

Следующие двадцать минут Зоя, под руководством Иннокентия, ощупывала и расставляла в должной очередности шампунь, мыло, новую зубную щетку, пасту, развешивала полотенца в пределах достижимости.

Стилист вякнул:

– А может, я тут останусь, помогу? Воду повключаю, полотенце-мыло подержу...

Но жена так гавкнула, что Иннокентий сам же отказался исполнять роль банщика.

На стиральную машину в ванной комнате посадили Жюли.

Кеша вышел.

Когда мадмуазель теряла что-то из предметов, мадам ей помогала гавканьем разыскивать пропажу. Да и компанию ослепшей бедняжке составляла. Поддерживала и подбадривала девушку, очутившуюся в кромешной темноте.

Невзирая на нешуточные мучения, из ванной Зоя вышла почти счастливой.

– Как хорошо-о-о...
– Поджидавший за дверью Кеша, отвел ее в гостиную, на диван усадил.
– Исключительно райское блаженство - быть чистой! Еще бы чаю сейчас выпить.

Стилист укрыл Зою пледом, помог расчесать волосы. Когда они чуть-чуть подсохли заплел в очаровательные косицы.

Напившаяся чаю с бубликами Зоя расслабилась. Склонилась на подушки, начала дремать...

Капустины, на цыпочках и мягких лапах, вышли из гостиной и отправились готовить ужин.

В кастрюльках булькала вода, варились яйца и картошка. Иннокентий, напевая, порхал от холодильника к разделочной доске, готовился встречать двух интеллектов в одном голодном теле.

Громко хлопнула входная дверь. Кеша, утирая руки полотенцем, выскочил в узкую прихожую генеральского дома, улыбку приготовил...

Возле вешалки стояли двое. Невысокий мужчина с одутловатым лицом, в кургузом пальто и сухопарая, встрепанная брюнетка в кожаной куртке с широкими плечами и железными заклепками.

Немая сцена. Кеша тискает влажное полотенце, улыбка выцветает; парочка разглядывает его весьма недобро, напряженно.

– Ты кто такой?
– простужено и хрипло произнес мужчина.