«Ай да Жюли, ай да сучья дочь!» - наблюдая за отвлекающим маневром мадам Капустиной, восхищенно присвистнул генерал. Уворачиваясь от растопыренных рук, Жози-Жюли стремительно порскнула между ног охранника; сикьюрити, отчетливо чертыхаясь, ринулся следом.

Лев Константинович тихонько пошагал вверх по пологим ступеням.

Не известно, как резво смогла бы передвигаться крошечная собачонка, не будь в ней человека, но в тот момент чиа-хуа-хуа проявила потрясающую скорость. Прижав к спине трепыхающиеся волосатые ушки, Жози неслась по анфиладе, громадный охранник за ней не слишком поспевал. Собачка порскнула в какую-то комнату, через секунду выскочила обратно...

Охранник на анфиладе уже не появился.

Впечатленный генерал предположил, что Жюли изобразила нырок под кровать или за шкаф, и сейчас сикьюрити ползает на карачках, пытаясь разыскать в большой спальне похожую на червячка собаку.

Жози-Жюли тем временем подбежала к соседней двери и быстро забарабанила по ней передними лапами.

Давать Иннокентию команду на проникновение не понадобилось. Едва жена обозначила дверь, за которой скрывалась Инна, Капустин осторожно ее приоткрыл... впустил Жюли...

– Ой, - донеслось до генерала и Завьялова, - простите, миль пардон, мадам... Моя собачка такая проказница!
– И залопотал на непонятном языке.

– Что?
– раздался из комнаты гундосый женский голос.
– О чем вы говорите? Вы иностранец?

Кеша старался во всю! Бормотал и извинялся, «ловил» Жози-Жюли, отчетливо гремел какой-то легкой мебелью...

– Вон отсюда!
– раздался грозный рык дочери юбиляра.
– Во-о-он!!

Капустин пулей выскочил из комнаты. На пороге столкнулся с охранником. Предъявил тому ушастое алиби в плюшевой юбочке и, буркнув: «Простите великодушно, моя собака вечно что-то учудит», с видом невозмутимого гладиатора зафланировал к лестнице.

Два интеллекта ему мысленно аплодировали с нижней ступени: на светлых брюках «голубка» разливалось большое влажное пятно. Исключительно для появившегося на лестнице бодигарда, стилист ворчал:

– Проказница! Опять мне брюки измочила!
– Остановился напротив генерала, капризно надул подкрашенные блеском губы.
– Я не могу в таком виде здесь оставаться! Я уезжаю!
– Вихляя бедрами, устремился к выходу на улицу.

Уже на крыльце Завьялов тихонько спросил Иннокентия:

– Кеш, это Жюли тебя так у д е л а л а?

Капустин обиженно покосился на генеральское лицо.

– Еще не хватало. Это я в комнате Инны вазу с цветами на себя опрокинул.
– И лукаво хмыкнул: - Но получилось достоверно, правда?

* * *

Вещи собирали в спешке. Тревожный чемоданчик генерал собрал загодя, но в связи с тем, что обстановка обострилась, добавил туда боеприпасы и перевязочный материал.

Миранда успевала наябедничать на Зою Павловну:

– По крыльцу ей, видите ли, захотелось прогуляться!
– ворчала.
– Воздуха глотнуть!.. Душно, видите ли!

«Не иначе кто-то снова на елку забирался, - предположил Лев Константинович.
– Крыльцо видно только оттуда, остальное пространство забор перегораживает».

«Лев Константинович, - разволновался Борис, - а на фига они на елку-то поперлись?! Может, твой Коваль еще не дал отбой?!»

«Спокойно, Боря, спокойно, - бормотал Потапов.
– Елка не только снайперская лежка, но еще и единственная точка обзора. Туда могли залезть для наблюдения, сейчас там - пусто».

«Уверен?!»

Потапов не ответил. Поставил дачу на сигнализацию, велел Кеше накинуть рюкзак на плечи и повел команду к забору на нежилой участок.

– Уходить будем через параллельную улицу, - сказал Зое-Миранде.
– Ковалев, конечно, обещал засаду снять, но как говорится... береженого бог бережет, глупого могила ждет.

Легче всех забор Жози-Жюли перемахнула. Лев Константинович перебросил собаченцию через ограду, с той стороны ее супруг поймал. Тело Зои Павловны, приобретя черты Миранды, с задачей тоже справилось весьма-весьма.

Невероятная команда из трех с половиной тел и пяти интеллектов перелезла через еще один забор на другую улицу и пошагала к автостраде.

По причине цейтнота, к гримеру Светлане Игоревне за курткой и джинсами Завьялова решили не возвращаться. Нашли на даче тренировочно-огородный костюм покойного Романа. Эластичные синие порточки смотрелись на Завьяловском теле презабавно. Коротковаты были, а на заднице мешком висели.

Рядом с пугалом в синих трениках сурово вышагивал боевой генерал в затрапезном стареньком костюме (прикид английского джентльмена Потапов бережно в пакет упаковал и лично нес), приличные штиблеты из магазина Аркадия Генриховича смешно смотрелись под затертыми брючинами. Лев Константиныч выступил - походно. С пистолетом, засунутым под брючный ремень на спине.