Анжелика отступила подобно привидению в изящную спальню их многокомнатного номера, где проводила все свое время, читая и плетя кружева, когда не нужно было позировать с Дэнни перед камерами.

К началу вечера Дэнни сделал публичное заявление о своей невиновности. Он неопределенно намекнул, что кто-то решил оклеветать его, но что он простил им, как, конечно, простил и Бог. И он так постарался для того, чтобы выглядеть в роли жертвы, что симпатии общественности к нему возросли. На следующее утро Дэнни возглавлял списки опросов общественного мнения и уже мог смеяться над всем этим, поедая жареную ветчину и бисквиты с соусом.

А затем в отель пришел лейтенант О’Мэлли, и Дэнни не мог отказаться от встречи с ним. Он был лейтенантом сыскной полиции и привел с собой сержанта.

Полицейский явно чувствовал себя неловко. Он многократно извинился за то, что потревожил преподобного, и уверил Дэнни, что это не займет много времени, что это только вопрос формальности и что в расследовании касательно тайного борделя над «Фанелли» все данные подвергаются сомнению.

— Поверьте мне, сэр, — сказал лейтенант, садясь, — я обсуждал это со своими начальниками. Мы спорили вчера весь день, стоит ли беспокоить вас по этому поводу. Мы все-таки решили, что у нас нет иного выбора, принимая во внимание то, что, э-э… — он прочистил горло, — мы нашли в офисе наверху.

Дэнни уставился на О’Мэлли. Этот человек не был похож на сыщика. Он был очень маленького роста, но одет необычайно элегантно и выглядел чрезвычайно опрятным человеком: воротник его рубашки был безупречно выглажен, волосы тщательно приглажены, руки розовые и чистые. Даже небольшая записная книжка, которую он вынул из кармана, выглядела слишком опрятной, и Дэнни бросил взгляд на четкий и узкий почерк.

— Когда мы осматривали помещение над магазином мужской одежды, — начал О’Мэлли, не глядя Дэнни в глаза, — мы пришли к выводу, что оно было явно центром действий. Это комната со столом, телефонами и стенным сейфом, который, когда мы его открыли, содержал большое количество наличных денег. Но не было никаких письменных отчетов или чего-нибудь, что могло бы дать нам ключ к тому, кто работал там или кто мог быть клиентом. Но мы нашли письмо. — Теперь он поднял голову и посмотрел прямо на Дэнни. — От вас, сэр.

Дэнни замигал.

— От меня? Какое письмо, лейтенант?

— Письмо с поздравлениями.

— Поздравлениями?

— Восхваляющее некоего, э-э… — он сверился со своей записной книжкой, — Боба Маннинга за его успешную работу и за значительное увеличение прибыли. Письмо было проверено, оно подлинное, преподобный. Оно было написано на фирменном бланке «Пасторств Благой вести» и подписано вами.

Дэнни нахмурился и сказал:

— Мы, должно быть, рассылали сотни таких писем, лейтенант. Всякий раз, когда мы получаем хорошие отчеты о прибыли от одного из наших подразделений, мы вознаграждаем их похвалой и поощрением. Это письмо было адресовано магазину мужской одежды, лейтенант, а не дьявольскому заведению наверху!

— Да, хорошо. — О’Мэлли снова прочистил горло. — Вместе с письмом была найдена фотография. У меня с собой есть копия. — Он полез во внутренний карман пиджака. — Оригинал находится в штаб-квартире, конечно, но, как вы можете видеть, сэр, это ваша фотография.

Дэнни опустил взгляд на фотографию и онемел. Он был изображен на фоне пляжа и пальмовых деревьев сидящим с одетой в бикини молодой красоткой на коленях. Он резко поднял голову и сказал:

— Дуэйна сюда. Немедленно.

Через десять минут адвокат Дэнни Маккея уверял извиняющегося сыщика О’Мэлли, что фотография — это фальшивка и что «серьезные репрессалии» докажут, что фотография сфабрикована для прессы.

— У вас есть какое-либо предположение относительно того, кто мог сделать такую фотографию, сэр? — спросил О’Мэлли.

Дэнни пытался сохранить самообладание.

— Ну, лейтенант, — сказал он с несчастной улыбкой мученика, — в это трудно поверить, но я предполагаю, что у меня есть несколько врагов. Враги любого служителя Бога — Сатана и его приспешники. И кто бы ни сфабриковал это грязное дело, что ж, я буду молиться о душе этого человека, поскольку ему угрожает серьезная опасность в виде адского огня.

— Лейтенант, — сказал Дуэйн, — а что насчет этого человека, Боба Маннинга? Почему полиция не нашла его?

— Мы пока не отыскали его, но мы установили наблюдение за его домом, мистер Чедвик, и допрашиваем всех, кто мог бы сообщить нам его местонахождение. Мы допросили служащих магазина мужской одежды, но они все утверждают, что ничего не знали о заведении наверху, и ни один из них не знает о том, кто этот Маннинг. Но, пожалуйста, будьте уверены, мы найдем преступника, скрывающегося за всем этим.

Уходя, О’Мэлли остановился в дверях и проговорил:

— Я только хотел бы, чтобы вы знали, мистер Маккей, что мы с женой голосовали за вас и что вы можете рассчитывать на наши голоса в ноябре.

— Да благословит вас Бог, лейтенант, — сказал Дэнни великодушно. А затем, когда полицейский и его молчаливый помощник ушли, он обернулся и прорычал: — Кто бы за этим ни скрывался, я выпущу ему кишки.

Труди боялась. Боялась себя, боялась своих чувств к Биллу.