–  Он вдовец, - Леся вздохнула. - Заболтала ты меня, - с улыбкой сказала она через пару секунд. - А отвар из трав сам себя не приготовит, - она смотрела на Ингу с искренним участием, - первый оборот изматывает. Я-то знаю, сама недавно прошла… Дня три не поднимаясь лежала. А ты вон - на ногах весь день. Не представляю, как ты держишься, иди уже падай.

33

–  И с чего мы начнем обучение? - спросила Инга, едва переступив порог дома.

А что? Раньше сядешь - раньше выйдешь. Надолго задерживаться в этом доме ей не хотелась.

Леся осталась в городе - собиралась пробежаться по магазинам. Сразу, как только приготовит обед. Она оказалась девушкой весьма деятельной. И Инга почувствовала облегчение, когда выяснилось, что кто-то взял на себя бытовые вопросы.

–  Какая быстрая! - Виктор усмехнулся, словно она сказала что-то по-настоящему забавное, - перед обучением неплохо бы привести тебя в порядок.

Он рассматривал ее пристально, с ног до головы и обратно, словно пытаясь выискать какие-то неведомые недостатки.

Пятна на одежде? Вряд ли.

В комнате, куда ее провели, кроме них никого не было. И ничего - лишь широкая деревянная лавка у стены. Но интерьер ее не слишком волновал, а их вынужденный тет-а-тет смущал очень. Что-то такое было в этом мужчине, что вызывало у нее беспокойство. Ей точно было некомфортно рядом с ним.

А он смущенным не выглядел. И держать дистанцию явно не собирался - взял за плечи, развернул к себе спиной и начал какие-то странные манипуляции. Инга замерла и лишь прислушивалась к происходящему. Вот он пробегает пальцами по ее позвоночнику, вот накладывает руки на макушку…

–  Твое тело меняется, - говорил между прочими. - Еще несколько месяцев, и ты станешь намного сильнее любого человека. Даже когда сама будешь в человечьем обличии.

Руки спустились на поясницу, огладили бедра - и Инга так и не решилась его одернуть. А он продолжал говорить совершенно невозмутимо:

–  Раны на твоем теле будут заживать быстрее. Но это не значит, что тебе следует их бояться…

Как заживают раны на волках, Инга уже видела. Зрелище было впечатляющее. И поэтому она переспросила:

–  Все равно следует бояться?

–  Знаешь, кто чаще всего тонет?

–  Нет, не знаю…

Откуда бы? Впрочем, вполне могла бы узнать, если бы делала интервью с каким-нибудь тренером по плаванию.

–  Как ни странно или те, кто совсем не умеет плавать, или те или те, кто плавает очень хорошо: профессиональные пловцы. Догадаешься, почему?

Инга кивнула: угадать было несложно. Излишняя самоуверенность. Непоколебимая вера в то в то, что ты умеешь что-то очень хорошо. Тот, кто знает, что плавает не очень, не станет лишний раз рисковать. И обычный человек не полезет в драку с толпой отморозков, понимая, что силы явно неравны. А вот Стас полез.

Стас! - снова кольнуло в сердце.

Надо перестать о нем думать.

–  Я буду осторожной, - она улыбнулась, пытаясь хоть как-то смягчить строгость этой беседы

Но Виктор не ответил на ее улыбку. Он продолжал говорить так же сурово, ни на минуту не выпуская девушку из рук.

–  В полную силу ты вступишь через несколько месяцев, не сразу. А серьезные нагрузки начнутся уже сейчас. Так что твое здоровье должно быть идеально. Лечить себя сама ты пока не можешь…

–  Ясно… - она никак не могла понять, к чему он клонит.

–  Ложись на скамейку.

Инга посмотрела на Виктора подозрительно, словно ожидая какого-то подвоха. И все-таки не рискнула ослушаться.

Медленно опустилась на лавку, так же медленно, не сводя с него глаз, вытянулась во весь рост. Подумала, куда бы деть руки, их девать никуда не хотелось, ими хотелось закрыться от тяжелого взгляда, но все-таки положила под голову.

Виктор вздохнул:

–  Переворачивайся, спину править буду. Старая травма?

Инга кивнула:

–  В детстве еще, гимнастикой занималась. Упала.

–  И что потом?

Говоря это, Виктор пробегался руками по позвоночнику.

–  Больше не занималась, - горько усмехнулась Инга.

Она вспомнила отчаяние девчонки, которая мечтала о соревнованиях и победах, смотрела чемпионаты и представляла, что это она будет вот так же, улыбаясь, стоять на пьедестале, ослепленная вспышками, гордая и счастливая.

И очкастого доктора, который поставил большой и жирный крест на всех этих мечтах.

–  Ну-ну, - вывел ее из задумчивости голос Виктора, - ты мне тут черноту не нагоняй.